С чего все началось
Утром 1 июня в Ростове-на-Дону трехлетний мальчик самостоятельно из дома, пока родители спали, сел в автобус и уехал из Советского района в Железнодорожный. Там он зашел в магазин и сообщил продавцу, что его зовут Дима, но фамилию назвать не смог. Заподозрив неладное, продавец позвонила в службу 112, а оператор сопоставила сообщение с заявкой о пропаже ребенка из другого района города. В итоге маленького путешественника быстро нашли и вернули родителям, причем выяснилось, что зовут его вовсе не Димой. История почти приключенческая, если забыть, насколько она могла плохо закончиться.
Прочитав об этом случае с маленьким ростовчанином, россияне разных поколений вспомнили, насколько самостоятельными были в раннем детстве, и поспорили о том, как влияет гиперопека на современных малышей. Прочитали самые интересные комментарии у коллег на портале NGS.RU.
«Проснулся в три ночи и ушел в школу»
Надежда Троеглазова рассказала, что в 1950-х годах после окончания начальной школы ей пришлось одной жить в квартире в соседнем селе. В своей деревне средней школы не было, поэтому уже в пятом классе девочка училась быть самостоятельной вдали от близких.
А Наталье вспомнилась история о ее старшем сыне Дмитрии. В конце 1980-х он учился в первом классе и однажды не вовремя решил, что пора идти на уроки.
«Мы с мужем проснулись около четырех утра от скрипа входной двери. Оказалось, сын перепутал время на настенных часах. Проснулся в три ночи, вокруг — темно, он перепутал стрелки, собрался и ушел в школу. Она была в нескольких кварталах от дома. Через какое-то время благополучно вернулся обратно», — рассказала Наталья о случае, почти повторяющем сюжет стихотворения Агнии Барто про Петю, который «просыпался десять раз».
Куда более тревожное происшествие в начале 2000-х годов стряслось с дочерью Светланы. Девочка вместе с двоюродным братом гуляла возле пустырей у реки Тулы в Новосибирске — хотя взрослые строго запрещали им ходить туда. Во время прогулки дети наткнулись на тело мужчины.
«Они не растерялись и пошли в ближайшую детскую поликлинику. Там охранники им долго не верили, смеялись, мол, не приняли ли вы рыбака за труп, но милицию все-таки вызвали. Детей наряд посадил в „бобик“ и повез показывать место. А мы обо всем узнали, когда их привезли домой те же сотрудники», — вспомнила Светлана.
По ее словам, после этого детей даже расспрашивали о находке журналисты.
«Выросло поколение людей, которые никогда не были полностью свободны»
«Я выросла в 1980-е. Тогда дошкольники спокойно гуляли во дворе без взрослых, а младшие школьники сами ходили в школу. Сейчас такое представить сложно. Когда моей дочери было 13 лет, по дороге в школу к ней постоянно подходил незнакомый мужчина и пытался заговорить. После этого бабушка ездила через весь город, чтобы провожать внучку на занятия», — приводит свою историю Елена.
«В моем детстве не было такого огромного количества машин. Сейчас даже во дворе опасно ходить. Сплошной поток автомобилей», — обращает внимание Наталья Николаевна.
Другие считают, что современные дети, напротив, становятся слишком зависимыми от взрослых.
«Считаю ужасным, что мой ребенок вырос под постоянным контролем. Понимаю, что в современном мире этого сложно избежать, но просто задумайтесь: выросло поколение людей, которые никогда не были полностью свободны. Они постоянно, с рождения, находятся „под колпаком“ и не знают чувства свободы, когда никто, кроме тебя, не знает, где ты и что ты делаешь. И что за свою жизнь ты отвечаешь только сам», — рассуждает Андрей.
Наталья, мама 15-летнего сына, уверена, что вырабатывать самостоятельность у детей нужно поэтапно.
«С шести лет приучала его к самостоятельности постепенно. Сейчас он подрабатывает, умеет решать свои вопросы. Но я, как говорится, бдю», — смеется женщина.
«Информационная всеядность и тотальная беспомощность»
Егор Малов, кандидат социологических наук и старший преподаватель кафедры социологии и массовых коммуникаций НГТУ НЭТИ, объясняет, что именно изменилось со времен детства советских поколений россиян. По его словам, самостоятельность для ребенка сейчас — педагогический прием, а еще два-три поколения назад она была базовым условием выживания.
«Родители современных детей — это преимущественно поколение, чье взросление пришлось на поздний СССР и „лихие 90-е“. Их воспитала улица в хорошем и плохом смысле этого слова. Родители работали на износ и были вне зоны доступа. Это было и воспитание, и формирование бытовой компетентности», — объясняет Егор Малов.
Ребенок 90-х знал, что такое опасность, потому что сталкивался с ней в реальности, а не в новостной ленте. Дети совершали ошибки в офлайне: были разбитые коленки и беготня по крышам гаражей, потерянные или отнятые деньги, строгие выговоры от учителей в школе, которые не боялись, что их снимут на телефон, подвергнут публичной порке в родительских чатах и с позором уволят. Для детей эта реальность была болезненным, но эффективным тренажером каузальных связей, где за каждый поступок наступала немедленная и осязаемая ответственность.
«Современных детей растят в гаджетах. Упал на колени — не плачь, посмотри „Смешариков“, пока подуют на ранку и смажут мазью, а после заклеят пластырем с мультяшным героем. Наши дети живут в парадоксе информационной всеядности при тотальной физической беспомощности. Мы видим, как ребенок в семь лет может создать анимацию в CapCut, но при этом не способен самостоятельно разогреть себе обед или дойти до школы без геолокации», — приводит парадоксальные примеры спикер.
У современных детей, уверен эксперт, когнитивное развитие на основе опыта подменяется чужим опытом или его иллюзией, формируется не через реальное преодоление трудностей, а через пассивное потребление «жизни» в соцсетях. Получая информацию о жизни из приложений, ребенок усваивает картинку, но не структуру действия. С другой стороны, родители стали намного тревожнее, чем их мамы и папы тридцать лет назад, когда нынешние миллениалы допоздна пропадали в соседнем дворе, и никто не обрывал телефоны экстренных служб.
«Причина этого, на мой взгляд, в токсичной информационной среде. Родительская тревожность подогревается бесконечным потоком криминальной хроники. Нам кажется, что мир за окном смертельно опасен, потому что каждый несчастный случай мгновенно вирусится. В ответ включается тотальный контроль», — убежден Егор Малов.
«Гиперопека парадоксальным образом опаснее, чем разумный риск»
Клинический психолог Юлия Деревяга добавляет: информационный шум, тревожные новости о ЧП с детьми и установка на «идеальное родительство» сделали свое дело, и страх потерять ребенка победил здравый смысл.
«Отсюда и нахождение на содержании до окончания института, и неумение заварить чай в 15 лет. Гиперопека парадоксальным образом опаснее, чем разумный риск. Ребенок, у которого никогда не было шанса упасть, вырастает с тревожным расстройством и тотальной неспособностью принимать решения. Мозг у таких детей учится преодолевать трудности только в виде бесконечных фантазий», — объясняет психолог.
В этом, кстати, единодушны многие специалисты: поколение, выросшее в стерильной среде с хронической тревогой родителя, не сможет стать автономным. Предпринимаются и попытки преодолеть такой расклад.
«Разрешайте ребенку делать самому то, что рискованно для него, но не смертельно опасно. Дать разбить коленку в шесть лет лучше, чем лечить панические атаки в 25. Не нужно спасать раньше времени — позволяйте ребенку забыть сменку, потерять ключ или получить двойку. Это станет инвестицией в его психическое здоровье», — заключила Юлия Деревяга.
А как думаете вы?
- Все верно! Детям нужно больше свободы, а главное — право на ошибки в реальной жизни%
- Ну хорошо, красивая история про коленки и самостоятельность в лихие 90-е, а вы сможете прямо сейчас отпустить своих детей неизвестно куда?%
- Считаю, что проблема надумана, у современных детей все в порядке%
С проблемой родительской гиперопеки, между прочим, сталкиваются не только дошколята: вот что можно сделать, если вам давно за 30, а мать читает нотации и учит жить.
По материалам портала NGS.RU.
