«Вся черная работа — жене»: любовницы рассказали, что заставляет их вступать в «треугольные» отношения

В таких историях отлично видно, как другой редуцируется до простой функции. Проявляется отношение к партнеру как к объекту, который почему-то должен закрыть нашу нехватку. Женатый мужчина становится «инструментом доступа» к ресурсам, власти. Здесь важен не сам он, а позиция, которую он занимает в символическом поле: тот, кого можно контролировать (как в первой истории), и тот, у кого есть что взять.

Иногда так происходит, когда у женщины по какой-то причине временно срабатывают психологические защиты: вытеснение вины и рационализация (как во втором случае: «каждый делает свой выбор»).

Но если по прошествии времени человек так и не раскаивается в подобном отношении к другому, то это означает, что, вероятно, когда-то (скорее всего, в раннем возрасте) к нему самому относились как к объекту. А потому такой формат может ощущаться как единственно возможный: я сам объект, так как «продаю» себя за некие ресурсы, но и ты объект, так как я тебя использую. В таких случаях можно говорить о первертной структуре психики и неспособности к близости и любви как таковым.

«Я закрываю свои эмоциональные дыры»

• «Было, и не раз. В моем случае это была психологическая проблема. Мне с детства не хватало внимания: папа рано умер, мама отдала меня бабушке, и мне всегда хотелось, чтобы меня замечали. Когда началась сексуальная жизнь, я стала закрывать эту травму через такие отношения. Это чувство — когда тебя выбирают, несмотря на то что есть кто-то еще — как будто ты выиграла приз. Хотя на самом деле проигрываешь. Чаще всего они остаются в своих семьях, а ты остаешься одна».

• «Я была любовницей пять лет. По большой любви, без иллюзии, что он разведется. И не жалею: странно жалеть там, где были чувства. У меня не было запроса на брак, а он был важным для меня человеком. Ревность возникала редко: я понимала, что его жена — хороший человек, но мы просто закрывали разные его потребности».

Здесь уже меньше холодного расчета и больше работы травмы, но в некоторой степени это продолжение подхода к партнеру как к объекту, просто теперь на бессознательном уровне (на сознательном же может проявляться масса чувств, которые легко можно назвать «любовью»).

В первом случае очевиден сценарий дефицита первичного объекта: нехватка родительского внимания формирует жажду признания. Выбор «занятого» мужчины усиливает эффект: если он выбирает меня, несмотря на наличие другой, значит, я действительно ценна.

Мы все хотим быть желанными Другим. Но здесь у девушки потребность чуть глубже: не просто быть любимой, а быть выбранной в условиях конкуренции — как будто это дает доступ к подтверждению собственного существования. С точки зрения теории объектных отношений это попытка «дополучить» любовь через повторение. Только вот повторение травмы не исцеляет — оно ее закрепляет.

В случаях, подобных второму, мы видим более сложную конструкцию: отказ от притязания на «все» (брак, статус) и согласие на частичную позицию. Со стороны это может выглядеть даже как зрелость, но чаще это форма адаптации к невозможности быть выбранной полностью — своего рода компромисс с нехваткой и с теми потребностями психики, что она формирует.

«Я задыхаюсь без него»

• «Мне казалось, что я его люблю и без него задохнусь. Сейчас понимаю: это была не любовь, а зависимость. На такие вещи не стоит тратить жизнь».

• «Мне 22. Около трех лет назад я влюбилась в женатого мужчину — брата мужа моей подруги. Красивый, харизматичный, с семьей и двумя детьми. Я это знала, но меня это не остановило. Я специально искала с ним контакта: начала работать рядом, писала ему, флиртовала, навязывалась, придумывала его чувства. Сейчас понимаю, что это был самообман. Через год на корпоративе все зашло дальше: он был сильно пьян и оказался у меня дома. После этого он сразу обозначил границы — что между нами ничего не будет.

  Через месяц я узнала, что беременна. Решила оставить ребенка, надеясь, что он выберет меня. Он сразу сказал, что любит жену и детей и не уйдет из семьи. Помогал финансово, все скрывалось от жены. На восьмом месяце я узнала, что его жена беременна третьим ребенком. Это вызвало у меня сильную ревность и отчаяние, и я рассказала ей все, представив себя жертвой.

  Она ушла от него и прервала беременность, но при этом повела себя очень достойно: сказала, что мой ребенок ни в чем не виноват, и попросила не изолировать его от семьи. Он так и не стал моим. Я родила, осталась одна и впала в депрессию. Сейчас я в терапии.

  Я понимаю, насколько была неправа. И меня мучает один вопрос: имею ли я право написать ей, попросить прощения и уйти из их жизни, чтобы они могли восстановить семью?»

В таких историях речь уже о структуре зависимости. В первом коротком рассказе это прямо названо самой девушкой: ощущение невозможности существовать без другого.

У потребности в слиянии может быть много причин, сейчас это второстепенно. А интересно вот что: «сливаться» ведь можно и со своим постоянным партнером, почему женщины выбирают кого-то «чужого»? Это можно рассматривать как фиксацию на «объекте желания» (объект-малое-а, по Жаку Лакану), который вроде и рядом, а вроде и недоступен — и потому особенно притягателен. Запрет всегда усиливает влечение.

При этом субъект не просто хочет другого человека — он хочет быть единственным, кого желает Другой (в отличие от предыдущих историй). Женщина пытается занять место жены, но оно не свободно, и все же партнер дает хотя бы небольшую надежду — фантазм закрепляется, и желание продолжает постоянно подпитываться невозможностью исполнения. Получается такой замкнутый круг зависимости от занятого мужчины.

Беременность в этом контексте, кстати, нередко становится попыткой «зафиксировать» связь, превратить эфемерное желание в будто бы свершившийся факт. Но реальность, как правило, оказывается жестче фантазии.

Отсюда, кстати, может возникать и сильное чувство вины после — как столкновение с реальным последствием собственных действий после того, как фантазм об исполнении желания разрушается окончательно.

В целом, обобщая все сказанное, по рассказам самих же любовниц мы видим: «треугольные» отношения чаще оказываются не про любовь к конкретному человеку, а про попытку справиться с собственной нехваткой — через власть, признание, зависимость, — но пока эта внутренняя пустота не осознана, любой участник треугольника для такой женщины останется лишь экраном для ее же проекций.