Где начинает насилие
Фото
Getty Images

Для начала хочу определиться с двумя понятиями.

Что такое насилие?

Любые формы воздействия одного человека на другого с целью заставить его против воли делать то, что нужно первому. Ключевые моменты здесь: «любые формы», «цель» (то есть преднамеренность) и «против воли». Я не считаю, что обязательным условием для определения насилия должны являться, как это сказано в определении ВОЗ, «телесные повреждения, смерть, психологическая травма, отклонения в развитии или различного рода ущерб».

Что такое личная психологическая граница?

Линия между «я/мое» и «не-я/чужое». На «я/мое» полностью и безраздельно распространяется право собственности носителя этого «Я», и никто больше не может этим распоряжаться. Другое дело, что у людей личные границы разной ширины и, соответственно, разные представления о том, чем они могут распоряжаться, а чем – нет. Например, если формально мое личное время/место не ощущается как «мое», то моим временем/местом легко может завладеть другой, и я сопротивления не окажу. Защищается (агрессией) только то, что входит внутрь психологических границ. Если они ужасно тесные – то и в жизни этого человека очень легко потеснить. В крайних случаях «я/мое» не распространяется даже на формально собственное тело.

Я иногда предлагаю клиентам провести такой эксперимент в паре. Один из «партнеров» выбирает место в помещении и мысленно проводит границу вокруг себя, внутри которой «Я». После того как он это сделает (и никому не говорит о том, где граница), второй начинает приближаться, и задача первого – остановить его, как только он подойдет к границе. И вот тут проявляются различные феномены взаимодействия двух людей. Кто-то из приближающихся сильно беспокоится о комфорте ожидающего и останавливается сам, иногда за несколько шагов до мысленной границы. Кто-то из ожидающих легко говорит «стой, дальше нельзя», и подходящий спокойно останавливался. Были ситуации, когда ожидающий по мере приближения второго «партнера» начинал нервничать, беспокоиться, но никак не давал знать о том, что мол, дорогой, ты перешел границу. Некоторые приближающиеся замечали нервозность и сами тормозили (или же шагали все менее и менее уверенно), некоторые спокойно шли прямо на столкновение, и в этот момент ожидающие начинали пятиться, но по-прежнему никак не желали ни жестом, ни словом остановить тех, кто явно вторгся за пределы мысленно установленных границ. Был один крайний случай, когда приближающийся мужчина просто проигнорировал слова и жесты женщины «стоп!», объясняя это тем, что «я хотел подойти, и я сделал то, что хотел, а чего это она будет мне диктовать, что должен делать, а что нет?». В сознании этого человека абсолютно отсутствовали чужие личные границы как факт, даже когда он на уровне «головы» знал о том, что эти границы есть (а в ответ на замечание, что он сейчас совершил практически настоящее изнасилование, отмахнулся: «Изнасилование – это совсем другое, я не извращенец какой-то!»).

После этого эксперимента неизбежно задавался вопрос: «А что вы чувствовали, когда партнер приближался?» А также – «Что происходило с вами, когда вы приближались?»; «Как вы обходились со своими переживаниями?»; «Что заставило вас терпеть дискомфорт, но не давать реакцию на вторжение в личные границы?»; «А что побудило вас приближаться и приближаться, несмотря на то что вы понимали/чувствовали, что уже забрались на чужую территорию?»

В обсуждении для многих партнеров нередко настоящим открытием является то, что они ОБА приняли деятельное участие в создании дискомфортной ситуации, если таковая была. Просто «жертв» и просто «насильников» практически не было, за исключением того примера с полным игнором ответной реакции женщины, где роли были четко определены. А так – жесткое деление на «хороших» и «плохих» провести удавалось далеко не всегда. Ответы на заданные выше вопросы были разные. И они дают ключ к пониманию того, где заканчивается здоровое взаимодействие и начинается насилие. Можно выделить несколько вариантов.

1.Гиперчувствительность к чужим границам

В этом случае люди вообще не вступают в контакт с другим человеком и не обозначают своих интересов/потребностей, направленных на другого, потому что боятся сделать ему неудобно. «Гиперчувствительностью» нередко обладают люди, жившие длительное время с теми, у кого личные границы раздуты непомерно и любое «лишнее» движение остальных воспринималось как нападение. Отсюда привычка ужимать себя и «гиперуважать» других, полностью подавляя собственную инициативу. Как следствие – дырявые личные границы, которые легко смять или проигнорировать, потому что другому от них неудобно.

2.Способность к контакту на границе

Два человека приближаются, их личные границы сталкиваются, и они дают об этом знать. Здесь мое, а здесь мое, вот мои желания, а вот мои желания. Происходит нормальная демаркация, «притирка». Она возможна, однако, только тогда, когда оба партнера говорят о себе, своих потребностях и желаниях, и при этом имеют выбор, какие потребности партнера они готовы удовлетворять, а какие – нет. Во время контакта люди постоянно проверяют границы друг друга. Например, сделать что-то, что ты считаешь приятным для другого, при этом не спрашивая его, – это проверка границы. Если другой отреагировал гневом – ты точно перешел границу, «причинил добро», и здесь важно подать назад и определиться с тем, где будет проведена линия. Но произошедшее – это еще не насилие, это просто нарушение личных границ, которое периодически может происходить у всех.
В пример приведу историю с нелепым и очень неудобным подарком. Бабушка подарила своей маленькой внучке живого кролика, никак не приняв в расчет того, что заботиться о кролике придется матери. Что она и делала в течение несколько лет, но является ли эта ситуация насилием? Мама не отказалась принимать этого кролика, выбрав радость ребенка, а не собственные потребности. Ничего приятного в этой ситуации нет, но насилием она не является: выбор отказаться был, правда, цена за него была довольно высока, а границы на тот момент обозначены не были. Нужно учесть, что ситуация выбора бывает ложной: вас вроде спрашивают о чем-то, но ответ игнорируется и человек все равно поступает по-своему. Итак, контакт на границе иногда приводит к тому, что мы нарушаем чужие границы, и это нормально. Нарушений не делает лишь тот, кто вообще не вступает в контакт.
Есть еще один вариант сближения. Когда оба партнера, приближаясь друг к другу, спрашивают: «Как тебе быть на таком расстоянии? Могу ли я встать поближе?» В обычной жизни это означает внимание к переживаниям и потребностям другого. Как сделать партнера несчастным? Забыть о том, что у него есть своя территория и на этой территории он устанавливает правила сам. Можно попытаться договориться о новых правилах, но не продавить. С момента продавливания (упрашивания, игнорирования) диалог прекращается и начинается насилие.

3.Игнорирование четко обозначенных чужих границ

Если кто-то четко выразил: «так со мной можно, а так – нельзя», а второй продолжает делать (или пытаться сделать) то, что хочется ему, – с этой точки начинается насилие. И здесь никаких других вариантов нет. «Я сегодня не хочу секса» – «Ну да ладно, чего тебе стоит!» С того момента, как прозвучало «Я не хочу секса!» – все дальнейшие попытки приступить к сексу являются попытками вторгнуться на территорию, которая закрыта. Почему она закрыта (почему человек не хочет секса), это другой вопрос, и при способности к контакту на границе обоих партнеров он может быть решен. И защитная агрессия здесь – нормальная и закономерная реакция.
«Благодеяния» нередко тоже становятся формами насилия. Я знаю историю, в которой отец решил «облагодетельствовать» свою дочь, и, когда она была в отпуске, за две недели бригада рабочих, нанятых отцом, полностью переделала ее квартиру в соответствии с представлениями отца. Никто дочь не спрашивал, разумеется, хочет она этого или нет, а выбора – принимать или не принимать – у нее не было. Она была поставлена перед фактом. Отец просто удовлетворил свою потребность за счет дочери. По сути это – символическое изнасилование, то есть проникновение вглубь личной (даже интимной) территории без дозволения жертвы, да еще в ее «бессознательном» состоянии. В данном случае границы были четко обозначены, и они были нарушены. Пищевое насилие, финансовое насилие – любые формы взаимодействия, в которых один из партнеров делает с другим то, что хочет он, игнорируя волю другого, являются насилием. Бестактные замечания и сравнения, обесценивание, непрошенные советы – все это, будучи нарушением личных границ, само по себе насилием не является, но становится им, когда прямо было сказано: не сравнивай меня с Женей или Сашей, меня это оскорбляет. Я не хочу, чтобы ты мне давал/а советы, если будет нужно – попрошу.
Одной из пограничных зон здесь является флирт. Сближение мужчины и женщины подразумевает проникновение за границы, и здесь очень важна чувствительность друг к другу, к реакциям на каждый осторожный шаг навстречу. А простое хватание женщины или мужчины за «интересные места» не оставляет выбора и является насилием со всеми вытекающими реакциями на это. Не всегда у партнера есть возможности и ресурсы сопротивляться или вовремя отреагировать, но возможность прямо обозначить свое отношение есть всегда.

4.Неопределенные или необозначенные личные границы

Один из партнеров или оба никак не могут внятно обозначить свое отношение к тому или иному факту. Например, мужчина хочет секса, а женщина в ответ очень неопределенно говорит «может быть», «посмотрим», «ну-у-у-у», «наверное» и так далее. И невербальные послания тоже двойственны. Эти неопределенные слова и жесты не означают ни отказа, ни согласия, и, по факту, трактовка отдается на откуп инициатору секса. А он может интерпретировать это с позиций, желательных для него, что естественно. «Ага, нужно быть более настойчивым, она этого ждет!» (Она же никак не обозначила, чего она ждет.) Непонятно, где флажки. В отсутствие прямой обратной связи люди нередко начинают искать какие-то внешние критерии, которые позволили бы понять партнера. А среди них могут быть стереотипы про «правильное» мужское или женское поведение, культурные нормы (три раза предложи – два раза откажись, продемонстрируй скромность, на третий соглашайся), советы друзей и подруг. Ориентация на внешние критерии ни к чему хорошему не приводит: контактируют не реальные люди, а ходячие стереотипы. Является ли тогда продолжающаяся инициатива мужчины насилием? Нет. Он выбирает приемлемый для него вариант действия в неопределенных условиях, иногда основанный даже на прошлом опыте: когда, проявив инициативу, он не встретил отклика, но прекратив ее проявлять, вдруг сталкивается с обидой...

Предупреждение!

Обвинение пострадавшего человека в том, что он виноват в насилии над собой со стороны другого человека, – неприемлемо и служит «отличным» оправданием для совершившего насилие. Совершивший насилие несет полную вину и ответственность за него, а относительно пострадавших речь может идти только о его/ее ответственности за защиту личных границ, но никак не за насилие.

Причины, по которым трудно обозначить свои границы, разные. Кто-то боится обидеть, кто-то просто боится за свою жизнь и здоровье из-за прошлого опыта. Кто-то манипулирует, играет в свои игры. А кто-то просто не может найти психологический ресурс для противостояния насилию или для обозначения своих границ, поэтому сам факт знания о том, как можно свои границы защищать, может не помочь. Обретение этих ресурсов нередко является задачей психотерапии.