Мать воспринимает любой мой успех как оскорбление, поэтому я распечатываю сотню фото: моя счастливая семья, новая машина, квартира, отпуск — и посылаю ей. Жена говорит, что я издеваюсь над старушкой. А мне с детства непонятно: почему она не может порадоваться со мной?
Александр, 51 год
Александр, в вашем вопросе слышно давнее, детское недоумение: «Почему близкий человек не разделяет мою радость?» Это больно и несправедливо. Вы описываете реакцию матери как раздражение, и в вашем действии — посылать фото — я вижу не столько желание «раздражать», сколько глубокую, неосознанную попытку доказать собственную ценность.
С точки зрения экзистенциального анализа благополучие человека держится на четырех фундаментальных мотивациях. В вашем случае затронута вторая — ценность жизни, которая отвечает на вопрос: «Хорошо ли, что я есть? Достоин ли я любви просто по факту своего существования?»
Одна из фундаментальных потребностей человека — чувствовать, что жизнь ценна сама по себе. Если ребенок в детстве не получал от матери безусловного подтверждения своей ценности («я рада, что ты есть», «ты — хорош, просто потому что ты есть»), его ценность становится условной.
Впоследствии человек может всю жизнь неосознанно пытаться ее заслужить, стремясь доказывать успехами, демонстрацией «смотри, как я могу»
Сейчас вы подсознательно продолжаете этот детский «экзамен». В ваших действиях, которые можно метафорично назвать «раздражать успехами», прослеживается навязчивая попытка получить наконец тот самый эмоциональный «аттестат». Это симптом экзистенциальной голодной боли, неосознанной борьбы за право чувствовать себя достаточно хорошим. «Посмотри, мама! Я достаточно хорош? Теперь-то ты меня примешь и порадуешься?» Вы будто ждете от нее доброго слова, взгляда, знака, который бы подтвердил: «Ты молодец. Я тобой горжусь. Ты имеешь право на счастье».
Трагедия в том, что, продолжая посылать фото, вы поддерживаете болезненный круг: ваша боль — раздражение матери — ваша новая боль.
Предполагаю, что ваша мама может жить в парадигме первой мотивации (быть), где ключевыми аспектами являются выживание, долг, переживание и страх «как бы чего не случилось», а радость и празднование успехов — непозволительная роскошь или даже грех.
Если она изначально не способна на безусловную радость (возможно, из-за собственной травмы, иного жизненного опыта или мировоззрения), то попытки получить признание или ее радость обречены.
Важные вопросы лежат не в плоскости «почему она не радуется», а в плоскости ваших с ней отношений, ваших целей и внутренних ожиданий. Чтобы разорвать замкнутый круг, предлагаю обратиться к следующим вопросам.
О чем на самом деле этот «фотодиалог»? Чего вы на самом деле ждете в глубине души, отправляя снимки матери?
Что для вас важнее сейчас — изменить ее или обрести внутренний покой? Возможно, стоит задать себе иной вопрос: «Как принять тот факт, что моя мать, в силу своих особенностей, не может дать желаемого признания?»
Какие отношения с матерью вы хотите иметь в реальности? Если цель — не доказательство, а хоть какая-то связь, попробуйте сменить тактику. Перестаньте «докладывать об успехах» и попробуйте ее узнать. Спросите о ее молодости, жизни, том, что ее волнует сейчас. Не как сын, ждущий награды, а как взрослый, интересующийся человек. Это может стать первым шагом к диалогу.
Александр, в 51 год право оценивать вашу жизнь, радоваться и гордиться ею принадлежит в первую очередь вам и вашей семье (жене, которая, видимо, переживает за вас). Попытка получить это право из рук матери, которая им не распоряжается, — заведомо проигрышная и истощающая позиция.
Попробуйте сместить фокус: с вопроса «когда же она порадуется?» на вопрос «как мне научиться ценить свою жизнь и свои успехи без ее одобрения?». Ответ на него станет ключом к тому, чтобы фото, которые вы распечатываете, стали памятными моментами в первую очередь для вас и вашей семьи, а не оружием в давней, тихой и очень утомительной войне.
