психотерапевт, кандидат психологических наук, постоянный автор Psychologies, ведущий ТНТ
«Не могу простить сына»

Евгения: Два года назад муж со мной развелся. Нашему сыну Мише 10 лет, он решил жить с папой, но сейчас должен переехать ко мне. А я не представляю, как с ним общаться!

Владимир Дашевский: Расскажете чуть больше о своем замужестве?

— Я вышла замуж в 18 лет, вскоре появился ребенок. Как я сейчас понимаю, душевной близости между мной и мужем изначально не было. Мы ничего вместе не делали. Вели себя как роботы: скажут прийти в детский сад на собрание втроем с ребенком, приходим втроем.

Я не нуждалась конкретно в этом мужчине, хотелось просто с кем-то вместе быть. Быть уверенной в том, что меня защитят. Что мне не придется самой искать деньги на оплату квартиры, брать на себя ответственность. Я то работала, то дома сидела, мне было удобно. Для всех остальных наш союз выглядел хорошим, да и я думаю, что он был неплохим. Но муж нашел другую женщину и ушел к ней.

— Получается, с вами рядом всегда кто-то был, вы из родительской семьи плавно перебрались в другую семью — ту, что создали с мужем. Там и тогда вы чувствовали себя в безо­пасности, были надежно прикрыты от проблем. И когда муж изменил вам, а потом подал на развод, вам по понятным причинам очень тяжело было. Это же как предательство?

— Да. Я думала, что он хороший, светлый человек. Но во время развода он такое творил, я и представить не могла! У нас был продуктовый магазин, который мне в свое время помогла купить мама. Муж потратил все деньги со счетов, привязанных к нашему бизнесу, продал машину и дачу, подаренные моими родителями.

У него есть друзья в органах, и они устроили так, что в магазин стали приходить бесконечные проверки: то налоговая, то санэпидемстанция, то пожарная инспекция. Меня вынуждали его закрыть: муж хотел оставить меня без средств к существованию. И у него это получилось.

Мы с сыном встречаемся только на нейтральной территории. У меня уже сил бороться нет

— И вы до сих пор проживаете это предательство.

— Я была просто шокирована! Но история на этом не закончилась. Миша после развода оставался со мной. Я пыталась спасти магазин, работала допоздна, домой приходила уставшая. «Злая мама» постоянно чего-то требовала от Миши: «Телефон отложи, уберись…». Потом бывший муж решил поменять квартиру. Для этого ему нужно было, чтобы сын жил с ним.

Тогда он начал регулярно приходить с подарками, и Миша встал на его сторону. В итоге супруг отсудил у меня сына, Миша переехал к нему. Все знакомые поддержали моего бывшего. А меня спрашивали: «Ты что, не боролась за сына?» Я переехала в Москву, работаю администратором в гостинице, верчусь.

Но и тут, когда с мужчинами знакомлюсь, они спрашивают: «Как же так у тебя с ребенком получилось?» И думают, что я мать-кукушка. Это неправда, но я так устала, что мне уже все равно, кто что скажет. Если кто-то считает, что я не боролась за сына, пусть так.

— А зачем вам кому-то что-то объяснять?

— Наверное, пытаюсь быть хорошей для всех. Да и стыдно. И я обижена на сына! Он скоро приедет ко мне. Но мне думать об этом тяжело. Не представляю, как теперь с ним общаться.

— Как давно вы в последний раз видели сына?

— На майские. Я ездила домой, и мы с ним провели вместе какое-то время.

«Не могу простить сына»

— То есть вы можете общаться, когда хотите?

— Не всегда. Бывает, я пишу, не отвечают, звоню, никто трубку не берет. А потом сами звонят, если что-то от меня нужно. Вот сейчас надумал Миша приехать ко мне, хорошо, опять начали со мной общаться. Когда я приезжаю к родителям в родной город, прийти к ребенку не могу: там новая жена. Но и Миша ко мне прийти не может, потому что моя мама на него обижена. И мы с сыном встречаемся только на нейтральной территории. У меня уже сил бороться нет…

— Может, и не нужно бороться? Так бывает: борешься-борешься, а тебе говорят — да вроде и не надо этого. Ты отпускаешь ситуацию, и напряжение куда-то уходит. И оказывается, что и раньше можно было так делать… А сейчас вы будто продолжаете нести тяжелую плиту на своей голове. Будто вы уехали из того города, а плиту эту взяли с собой сюда. И я говорю о том, что ее вообще-то можно не носить.

— А как ее убрать, эту плиту?

— Что, если просто отказаться от этой борьбы? Вы же делаете все, что от вас зависит, верно? Делаете, что можете, и больше не получается. Значит, есть предел ваших возможностей. И если так, вы можете принять то, что будет происходить с жизнью. И то, что будет происходить с вашим сыном. Понимаю, почему вам обидно. Вам кажется: «Как же так? Почему это происходит со мной? Я же хорошая, я достойна чего-то другого!»

— Да, так и есть.

— Мне кажется, мы сейчас вместе пытаемся найти ответ на вопрос: как вам простить сына, чтобы продолжить с ним общаться. Ведь он точно ни в чем не виноват, верно? Дети чаще всего связывают причину развода родителей с собой. Они думают, что это из-за них мама с папой расстаются, и страшно себя за это винят. Неважно, сколько детям лет, пять или пятнадцать, они ни на что не могут повлиять.

В отношения мамы и ребенка заложено мощное притяжение, которое сильнее любых слов

— Я это понимаю...

— ...Единственное, что ребенок может сделать, чтобы облегчить свои страдания, это повторять то, что говорят взрослые. Когда вы с Мишей остались вдвоем, он повторял что-то за вами, потом — за папой. Он заложник ситуации, как будто между двух огней находится. Будешь папу любить, маме не понравится. Будешь маму любить, папа будет недоволен. Мальчик не может разобраться, что ему делать.

— Но я все равно не понимаю, как он мог от меня отказаться!

— Я думаю, что сын от вас не отказывался. Возможно, его рот произносит слова, которые вас ранят. Но, понимаете, ни один ребенок физически не может отречься от матери. Поскольку в отношения мамы и ребенка биологически заложено мощное притяжение, которое сильнее любых слов.

Я не знаю, когда и как это произойдет, но рано или поздно, Евгения, боль уйдет. Нужно спросить себя: «Что я могу сделать для своего ребенка? Как я могу ему помочь, что я могу ему дать?» И вы поймете, почувствуете, как вам лучше разговаривать с сыном, чем заниматься с ним вместе, как вам снова научиться понимать друг друга.

— Его отец поступил так, как ему удобно. Отнял у меня все, лишил возможности содержать Мишу. А сейчас обратно мне ребенка возвращает. Сын заканчивает начальную школу в родном городе, а дальше в Москве будет учиться. И теперь мне нужно и себя содержать, и ребенка... Я не смогу этого сделать!

— Евгения, дети — гораздо более неприхотливые существа, чем мы думаем. У них самые простые желания, они заинтересованы в собственной маме. Им в принципе-то больше ничего не нужно. У вас наверняка есть, где поставить для сына раскладушку. И на «доширак»-то хватит денег, что бы ни происходило, правильно? А о будущем вам не стоит сейчас волноваться. Это ситуация, о которой вы будете думать потом. Как в том фильме: «Я подумаю об этом завтра». Сегодня важно разобраться с обидой.

— Да, из-за этого мне трудно с сыном. Но я не знаю, что с ней делать.

«Не могу простить сына»

— Я расскажу. Сядьте дома, или в кафе, или даже на улице, где вам нравится, возьмите бумагу и ручку и запишите все, что вас беспокоит. Это может быть злость на бывшего мужа, печаль из-за утраченных возможностей, ваш страх перед будущим, неуверенность в себе, желание, чтобы сын вас уважал и ценил… Запишите абсолютно все, что придет вам в голову, не оценивая, не рассуждая.

И когда ничего не останется, возьмите эти листы бумаги и сожгите их, уничтожьте. И пока они будут гореть, представьте себе, как они уходят вместе с вашим дыханием, выдыхайте обиды, глядя на огонь. Подобные ритуальные акты укрепляют нас в стремлении освободиться от собственных страхов и обид. Только желательно под рукой воду иметь, чтобы потушить огонь, если что… Хорошо?

— Да, я обязательно это сделаю.

— Евгения, есть много болезненного в том, что происходит между вами и бывшим мужем. Но как бы там ни было, для сына вы всегда остаетесь его мамой. А он всегда будет вашим сыном. И это главное, а все остальное пройдет. Понимаете?

— Знаете, я ведь читаю много книг, слушаю записи психологов. И знаю, что мне как маме нужно делать в моей ситуации. Но когда ты буквы вроде знаешь, а слова из них все равно не собираются, это очень страшно…

— Вам страшно, что будет так же больно, как и раньше. Когда встречаешься с ребенком редко и на короткое время, мало о чем можно поговорить, сложно раскрыться. Но когда появляется больше времени, то все можно исправить. Все в ваших руках, Евгения. И главное, на что вы можете опереться, — ваша любовь к сыну. И его любовь к вам. Она никуда не делась, поверьте. Выше нос!

Постскриптум

Владимир Дашевский: У Евгении есть четкое представление о том, как должен себя вести ее сын, какие эмоции ему следует испытывать. Но это ведь ее собственная идея. В реальности же — что ее ребенок чувствует, то он и чувствует. Ожидания Евгении не совпадают с реальностью, и это порож­дает обиду. Если наша героиня научится «видеть» конкретного человека — своего 10-летнего сына, уважать его желания, то их отношения станут более честными и открытыми, а обиды уйдут.

Евгения (две недели спустя): Я переживала, что сын, приехав в гости, будет меня осуждать. Мне было стыдно за то, что сейчас я с финансовой точки зрения несостоятельна, не могу ему многого дать. Боялась, что ребенок будет обсуждать меня со своим отцом. После разговора с психологом будто камень с души упал. Теперь я могу радоваться сегодняшнему дню и тому, что у меня есть здесь и сейчас. Мне и теперь бывает трудно и страшно, но я поняла, что стыдиться нечего. Когда Миша приехал, мы быстро нашли общий язык. Я всегда буду его мамой, а он моим сыном.