Я пишу рассказы, веду дневник. Понимаю, что Хемингуэем становится далеко не каждый. Но внутри сидит ощущение: если за свою жизнь я не создам чего-то действительно великого, значит, все это было зря.
Семен, 18 лет
Семен, добрый день! Прочитав ваш вопрос, я невольно задержалась на слове «зря». Вы только начинаете творить, писать и только-только пробуете свой авторский голос, а внутри как будто уже вынесен приговор «ничего не получится».
Конечно, я немного утрирую. Но так трудно садиться за рассказ, когда от него сразу же требуется оправдать все. Тут и первую фразу страшно написать: вдруг недостаточно «великая»? Подобная ответственность создает напряжение и лишает разум возможности творить, в буквальном смысле.
Поделюсь с вами кое-чем из собственного авторского опыта. Я пишу книги по научной психосоматике, и мне гораздо проще работать с научным, даже сухим текстом, чем создавать художественные образы. В научном изложении у меня есть опора: я понимаю, что хочу объяснить, могу проверить источник и уточнить формулировку.
А попробуйте передать одиночество человека так, чтобы читатель почувствовал его, хотя слово «одиночество» нигде не написано. Здесь уже не спрячешься за термин. Нужно увидеть что-то точное, найти интонацию, от которой чужое переживание станет узнаваемым. Для меня это сложная работа, и сам факт, что я автор книг, не делает ее легкой.
Наверное, поэтому мне хочется защитить вашу возможность учиться. Неудачный образ еще ничего не говорит о масштабе будущей работы. Рассказ может не получиться, хотя чувство, из которого он вырос, было сильным и настоящим. Бывает обидно: внутри все звучало, а на бумаге лежат какие-то чужие, плоские слова.
Но с ними можно работать. Например, можно перечитать, вычеркнуть «красивость», которая мешает, заметить, где герой вдруг заговорил объяснениями вместо голоса. Только для этого нужно позволить тексту побыть несовершенным, не превращая каждую правку в доказательство чего бы то ни было.
Мне нравится, что вы хотите создать большое. В этом желании есть размах, и я предлагаю за него зацепиться. С одной стороны — да, это требовательность к себе. А с другой — амбициозность. А может быть, гениальность? Мы узнаем это, когда вы сможете переступить страх ошибки и позволите себе ошибаться.
Ведь когда мечта становится жестокой, она начинает шантажировать: «Либо сделаешь великое, либо вся твоя жизнь ничего не стоит». По такому договору даже хороший рассказ нельзя будет полюбить: он ведь пока не великий.
И радость от найденной фразы придется отложить до окончательного решения о вашем месте в литературе. Боюсь, при таком условии можно пропустить почти все удовольствие от самого письма.
Давайте посмотрим и в другое слово — что вы называете великим, Семен? Книгу, которую будут помнить через сто лет, или текст, в котором удастся сказать что-то настолько точно, что сами почувствуете: получилось? Это разные надежды, хотя они могут спокойно существовать рядом.
Судьбой книги распоряжается много людей и обстоятельств
А вот приблизиться к тому, что вы действительно хотите выразить, можно уже сейчас, в рассказе, который пока лежит в столе. Потому что книга рождается внутри вашей головы.
Я не читала ваших текстов и не имею права обещать писательскую славу. Но мне хотелось бы, чтобы любопытство к собственным возможностям оказалось сильнее преждевременного приговора. Мы не знаем, что будет дальше, но можем выдать себе разрешение на ошибки и изменения.
Попробуйте дать одному рассказу посильную задачу: закончить его так, чтобы вы могли за него отвечать. Потом покажите человеку, который способен прочитать внимательно и сказать конкретно, где ему стало интересно, а где он перестал верить происходящему. Такой разговор может оказаться гораздо полезнее ответа на вопрос «Есть ли у меня талант?».
Вы получите возможность что-то сделать с текстом и потом продолжить работу. А дневник, пожалуйста, оставьте себе как место, где можно писать без обязанности впечатлять живые неправильные тексты. Оттого человеческие и нужные сердцу. Не каждой записи нужно стать литературой.
Пишите, Семен! Беритесь и за то, что пока кажется слишком трудным, читайте авторов, рядом с которыми хочется спорить или, наоборот, надолго замолчать. Пусть у вас будут и большие замыслы, и страницы, которые вы никому не покажете.
Я бы очень хотела, чтобы однажды, работая над рассказом, вы настолько увлеклись героем, которого придумали, что на время забыли проверить правильность, гениальность и величие: тогда текст начнет оживать не только в вашей голове, но и в чужих сердцах. Благодарю вас за вопрос!
