«Экстремальная худоба возвращается»: чем Оземпик опасен для людей с РПП

Чем пугает тренд на Оземпик

«Теперь в Голливуде запрещено весить больше 48 килограммов», — пост с такой подписью стал вирусным в X/Twitter, собрав больше восьми миллионов просмотров и вновь обратив внимание интернет-пользователей на проблему стандартов красоты. Для примера в публикации были снимки четырех актрис — Оливии Уайлд, Алексы Деми, Мод Апатоу и Эммы Стоун, которые неожиданно для своих фанатов сбросили «лишние килограммы», предположительно, с помощью Оземпика.

«Ого, девяностые вернулись, только вместо наркотиков — Оземпик», — иронизируют комментаторы, вспоминая тренд на «героиновый шик», который был популярен в те годы. Тогда в моде была не только сильная худоба, но и синяки под глазами, небрежный стиль одежды, «размазанный» макияж и бледность кожи. Современные тенденции, по мнению пользователей соцсетей, повторяют эстетику того же «шика», который был популярен тридцать лет назад, — и даже делают его более доступным благодаря препаратам для похудения.

«Как мило со стороны богатых голливудских актрис позаботиться о падающем уровне анорексии среди подростков, — иронично отмечает пользовательница X/Twitter под ником @obviously_snow. — Кто, если не они, вдохновит девочек на новые свершения?»

Кроме того, изменившуюся внешность знаменитостей, по мнению пользователей соцсетей, порой и вовсе можно сравнить с «фильмами ужасов»:

• «Извините, но это хуже, чем в 2000-е. Тогда культура худобы была сильной, но артисты не выглядели так, будто голодают. В каком-то смысле люди оставались красивыми»;

• «Я не хочу комментировать вес какой-либо конкретной женщины, потому что никогда не знаешь, одержим ли кто-то диетами на самом деле или борется с болезнью, но общая тенденция в Голливуде ясна: она очень тревожна и должна обсуждаться! Что, черт возьми, мы вообще делаем?»;

• «Меня это искренне тревожит — то, что экстремальная худоба возвращается как мода. Это напоминает мне мой подростковый возраст под тиранией РПП, как у большинства женщин, и вызывает во мне ярость»

• «Я как человек с семилетним опытом борьбы с РПП просто в шоке с вот этого всего»;

• «Вы будете злиться на меня, но они выглядят пугающе каким-то образом. Такая худоба не подходит человеческой форме, которая нуждается в достаточном количестве жира, чтобы защищать себя. Меня беспокоит, что знаменитости „продают“ это уязвимым девушкам и женщинам в обществе так, будто это нечто нормальное»;

• «Это не привлекательно, не выглядит здоровым и на это просто неприятно смотреть».

В соцсетях предполагают, что чаще всего для похудения звезды прибегают к Оземпику — подробно о том, кто и для чего его принимает и почему он может навредить, Psychologies рассказывал в материале «Оземпик: чем опасен препарат, который якобы помогает похудеть». Но есть ли основания переживать, что массовое похудение звезд подтолкнет и их поклонников пуститься в гонку за идеальной внешностью — и чем это грозит?

Ловушка «выключенного» голода: 6 психологических механизмов опасности оземпика при РПП

В современной культуре достижений препарат семаглутид — или, простыми словами, Оземпик — преподносится как «биологический хак». Но для человека с РПП этот хак может превратиться в совершенное оружие против собственного тела и психики, подпитывающее саму структуру расстройства. Это происходит из-за шести психологических механизмов, которые делают моду на препараты наподобие Оземпика крайне опасной для людей с РПП.

1. «Худоба любой ценой»

Для человека с РПП идея «быть худым» — это мощный интроект. Так в психологии называют чужое убеждение, проглоченное без критического осмысления, — и именно вокруг идеи «мне нужно быть худой во что бы то ни стало» или «я не ок, если я вешу больше … кг» и строится ядро расстройства. Нередко люди с РПП ставят себе нереалистичные планки идеальности, желая вернуться к весу, который был у них в 14-20 лет или «требуя» от своего тела модельных параметров.

Если раньше идея требовала огромных волевых усилий (голодовки, диеты, очищения, «отработка» в зале), то теперь «социальное одобрение» продается в шприц-ручке. Это легитимизирует патологическое стремление к худобе, выдавая его за современную заботу о здоровье.

2. «Черная дыра» достижений

Специфика почти любого РПП в том, что «никогда не бывает достаточно». Живот недостаточно плоский, руки все еще не такие худые, как у любимой звезды или блогера, вот бы еще пару килограммов скинуть и будет идеально. Здесь вступает в силу механизм дисморфофобии, или искаженного восприятия своего тела. Это работает так:

• Механизм: Оземпик позволяет достигать цифр на весах, которые раньше для многих были физиологически невозможны. Но так как внутренний образ «Я» остается дефектным («я недостаточно какая-то») и крайне зависимым от идеи «мне нужно быть худой», легко перешагнуть порог биологической нормы;

• Результат: погоня за экстремально низкими показателями превращается в зависимость. Остановиться страшно, потому что его «внутренний контролер» никогда не удовлетворен.

3. Контроль против осознанности

Противоположность РПП — это осознанное пищевое поведение, при котором питание представляет собой процесс творческого приспособления:

1. я чувствую голод (фигура);

2. я выбираю еду;

3. я ем и сверяюсь со своими ощущениями;

4. я получаю насыщение, чувствую сытость и останавливаюсь.

Но Оземпик грубо вырезает стадию возникновения потребности:

• Механизм «внешнего регулятора»: препарат берет на себя функцию контроля, которую в норме должен выполнять наш внутренний центр. Вместо того чтобы учиться слышать сигналы своего тела («Я сейчас голоден или мне просто тревожно и хочется заесть?», «Я уже сыт или ем по инерции?»), человек передоверяет эту роль инъекции;

• Психологическая деградация: проблема в том, что при РПП навыки эмоциональной саморегуляции и так нарушены (еда и/или жесткий контроль веса становятся «таблеткой» от эмоций, чувств, неудовлетворенных потребностей). Оземпик не лечит эту «поломку», а создает иллюзию, что проблемы нет. Пока действует препарат, человеку кажется, что он «исцелился» и стал волевым, но на самом деле он просто перестал слышать голос своего организма;

• Результат: терапия РПП всегда направлена на возвращение чувствительности. Оземпик же действует в обратном направлении — он, образно говоря, усиливает анестезию. Когда действие препарата закончится, человек окажется один на один со своим телом, с которым он за это время так и не научился договариваться, став еще более беспомощным, чем до начала «лечения», — это классический механизм психологической зависимости.

4. Тело как объект для манипуляций

Люди с РПП часто склонны к ретрофлексии — развороту энергии (чувств, эмоций) на самих себя. Вместо того, чтобы менять что-то во внешней среде — например, выстроить границы в отношениях, удовлетворить свои потребности в принятии, они «улучшают» тело.

Тело перестает быть живым субъектом («Я и есть мое тело») и превращается в объект, который нужно «подкрутить» химией. Это усиливает диссоциацию — разрыв между психикой и физической оболочкой, между «головой» и телом (это «расщепление» на «я» и тело — еще одна составляющая ядра РПП).

5. Подкрепление паттерна «Все или ничего»

РПП — это всегда про крайности. Препарат идеально вписывается в дихотомическое мышление: либо я полностью контролирую аппетит (с помощью укола), либо я в ужасе и бессилии перед своим «животным» голодом.

Представим двух человек с РПП: один переедает по вечерам, так как заедает тревогу, и ругает себя за съеденное, а второй — вечно сидит на диетах, тренируется изо всех сил, потому что «не принимает себя в таком весе», потом срывается на сладости, бросает зал и набирает плюс пару килограммов к тому, что было до диеты. Что с ними будет?

• Первый начинает колоть Оземпик и вместо того, чтобы работать с тревогой, которую заедает, стыдом и виной, которые возникают после переедания, человек просто «выключает» приемник. Но тревога никуда не уходит сама по себе, и раз утерян механизм ее заедать, она будет накапливаться, чтобы позже выстрелить в виде депрессии, генерализированного тревожного расстройства (ГТР), панических атак или психосоматики.

• Второй начинает колоть Оземпик, и наконец-то ему удается сбросить вес до «нужных» цифр, и, о ужас, он все равно не принимает себя. Он ловко находит другие причины для самоотвержения, а жизнь, которая раньше строилась вокруг цели похудеть, внезапно оказывается пустой, «не своей» и даже пугающей. Что с этим делать? Все тоже самое: депрессия, психосоматика и прочее.

А все потому, что сам лишний вес и РПП — лишь внешнее проявление более глубинной проблемы, с которой мы и работаем в терапии РПП. Оземпик — способ «срезать», но он нисколько не помогает с первопричиной, лишь «заталкивает» ее еще глубже.

6. Страх «схода» и рецидив как катастрофа

Самый опасный момент — попытка прекратить прием. Для человека с РПП период на препарате может не столько стать ремиссией, сколько превратиться в один затяжной триггер.

Весь период «терапии» старые паттерны (подсчет калорий, страх веса, самооценка, завязанная на цифры на весах, «глухота» к эмоциям и телесным сигналам) только укреплялись, подпитываемые быстрым результатом. Возникает панический страх «слезть» с препарата, так как естественный голод теперь воспринимается как враждебная стихия, которая «разрушит всё достигнутое». Этот страх часто приводит к тому, что люди продолжают инъекции даже при критическом дефиците массы тела и серьезных побочных эффектах, просто потому что жизнь без «химического щита» кажется невозможной.