Кто что делал 21 июля 2021 года: вспоминает редакция

В то лето я работал главредом проекта «Здоровье Mail» и каждый день писал и редактировал что-то о вакцинации от коронавируса. Утром 21 июля я дал автору подробное ТЗ, чтобы он к вечеру расписал, что такое «Спутник Лайт» и чем прививка этой вакциной отличается от «полной» версии.

На правах руководителя медицинского медиа я сидел тогда на строгой удаленке, избегал офиса, метро и людных мест, а в магазинах всегда надевал маску — да, уже намного позже пика пандемии. Я считал такой радикальный подход своим просветительским долгом, но все-таки давал и себе небольшую поблажку: в дни, когда не было дождя, я организовывал себе долгий обеденный перерыв, двух-трехчасовую сиесту в испанском стиле.

В ту пасмурную среду я взял скейтборд и прокатился в обед до Измайловского острова. Над миллениалами и их инфантилизмом в 2021-м еще не принято было смеяться, и я скорее гордился тем фактом, что впервые встал на доску в 32 года и мог теперь катать, подобно герою детства Барту Симпсону. Июль и август второго ковидного года я потратил не только на новости о вакцинах, но и на отработку приемов на скейте.

Тихие сиесты с катаниями по заповедному острову посреди Серебряно-Виноградного пруда я сегодня вспоминаю как своего рода островок спокойствия и баланса в той социальной буре, какая бушует все 2020-е годы. В моменты вроде 21 июля 2021 года мне было по-настоящему хорошо.

21 июля 2021 года я мчалась к маме, у которой поднялась температура, и мы были почти уверены — это ковид. Что ж еще?.. Так оно и вышло. Потом мы шли к поликлинике, там был отдельный вход для потенциально заразных, посидели в очереди, ей сделали тест — и вызвали скорую. По ряду показателей ее необходимо было госпитализировать сразу. Маму забрали в «ковидарий», оборудованный в торговом центре, туда я с ней не поехала — и не могла, конечно, но у нас была связь по телефону, и я до сих пор благодарна всем, кто ее лечил и благодаря кому был развернут такой «полевой госпиталь», где она получила и кислород, и врачебную помощь, и все необходимое.

А я отправилась на самоизоляцию как контактировавшая с ковидным больным, присматривать за нашими собаками (ее и моей) и работать на удаленке — я тогда была редактором сайте Psychologies.ru, и поток информации, который через меня проходил благодаря редактированию множества статей, отвлекал от тревожных мыслей.

К слову, тогда я вирус не подхватила. Но заболела через полгода, несмотря на прививки.

Помню, у меня была маска-респиратор (строительный), отличавшаяся от обычных «тряпочек», и я ее носила в магазин, куда ходила за продуктами. В один из тех дней какая-то пара средних лет в вестибюле супермаркета почему-то выбесилась на мою маску (они сами не носили никаких) и вслух при мне стала обсуждать, что надо на меня нарочно «накашять» или вообще сорвать ее с меня. На агрессивные и противоправные действия они не решились, к счастью.

Мне было неприятно, но я вспомнила статью, которую переводила для нашего сайта, где нейробиолог рассказывал о возможных последствиях нейровируса SARS-CoV-2 для нервной системы и психики в целом (мозг, напомню, — часть нервной системы). Это послужило мне объяснением. Тогда я задумалась о том, какие еще подобные последствия ковида ждут нашу планету…

В своих мыслях я часто возвращаюсь в лето 2021 года. В ту пору я сдавала ЕГЭ и писала вступительные испытания для университетов. Нервное, но все-таки счастливое время!

Правда, удавалось найти время для прогулок по моему родному Петербургу и встреч с друзьями. Мы ехали на Васильевский остров, бродили по набережной, украшенной в преддверии Дня военно-морского флота, заглядывали в магазинчики с виниловыми пластинками на улице Марата, прятались в переулках Лиговки, загорали на Севкабеле…

Позади оставался красивый праздник Алых Парусов… Я не планировала переезд в другой город, но сейчас чувствую, будто то лето стало чем-то вроде прощания с теми местами, в которые я больше не смогу вернутся, даже если возьму билет на «Сапсан» и домчу до центра Петербурга за четыре часа.

Это было время бесконечного творчества — я рисовала зин и писала фанфики. Примерно в те даты мы отмечали школьный выпускной в очень красивом месте на берегу Финского залива. Перед этим мы гуляли по Летнему саду, делились планами на будущее. В конце вечера мы с подругой долго стояли и любовались на угасающий в сумерках город. Через несколько недель мы узнаем, что я поступила в МГУ, а она — в университет в Париже.

Лето 2021-го — первое, которое я встретила в роли редактора сайта, поэтому июнь, июль и август ушли на адаптацию к новой нагрузке. Сначала мы работали в гибридном режиме — 3 дня из офиса, 2 из дома, однако в середине лета началась новая волна заболеваемости ковидом, поэтому вся редакция на несколько недель отправились на удаленку.

Мое утро в те времена стабильно начиналось с чашки кофе, заваренного во френч-прессе: затем я писала список задач на день в бумажном блокноте Psychologies, который незадолго до этого получила в подарок на нашей мастерской. 21 июля не стало исключением, благодаря чему я могу точно восстановить, чем занималась по работе.

В среду я закрыла контент-план на пятницу и субботу, отправила читателям ответы психологов, затем выгрузила из нашей админки новые вопросы, внесла правки в рекламный материал, поставила задачу верстальщику для почтовой рассылки с лучшими материалами недели и написала новость на основе истории, которую нашла на форуме.

Я даже отмечала свой день рождения в таком формате. В тот день мы также спонтанно решили собраться в «Музеоне» — купили свежие ягоды, лимонады и сэндвичи в ближайшем магазине и пошли просиживать газон недалеко от одного из памятников.

К тому моменту я уже не боялась ковида. Еще весной я одной из первых сдала только-только появившийся тест на антитела и узнала, что незаметно для себя успела переболеть коронавирусом, а впоследствии поставила две дозы «Спутника» и пропагандировала вакцинацию всем в своем окружении, которое тогда крайне скептически относились к отечественной разработке.

Каждый раз такие тренды напоминают мне о двух вещах: не бубнить занудно на интерактивы в соцсетях («навыдумывают фигни… какая разница, кто что делал в рандомный день в рандомном году») и не сильно полагаться на свою память.

Я и так знала, что память у меня хлипкая (ковид, что ты наделал), но после короткого исследования соцсетей и фотоленты в телефоне оказалось, что я помню сильно меньше, чем предполагала! Мне казалось, что июль 2021 года был сугубо рабочим — как и у моей коллеги, это было первое лето на сайте Psychologies, и проходило оно непросто. Первая серьезная работа, адаптация к поездкам в офис, синдром самозванца-новичка, помноженный на перфекционизм… К осени это все выльется в первое в жизни выгорание, а пока я медленно, нервно, но уперто работала. 21 июля тоже.

Но хранилище интернета показало совсем другое. 18 июля я вернулась из своей первой поездки на Кавказ, где подержала Эльбрус на ладошке, попроверяла на прочность свою акрофобию и абсолютно влюбилась в горы. Ковид меня особо не тревожил: я им уже переболела, а потом и сделала вакцину, невольно начав в семье гражданскую войну. А на следующий день я уже ушла с головой в дела — только не в работу, а в учебу. Потому что, как выяснилось, ровно тогда я записалась на журналистские курсы от одного самиздата, чтобы стать быстрее-выше-сильнее, научиться собирать интересные тексты и откапывать необычных героев.

Так что 21 июля я поработала, посмотрела в обеденный перерыв вебинар, еще раз поработала и вечером засела над домашним заданием «Как преподносить тему»: надо было описать идею статьи, которая бы стала моим выпускным проектом. Курс я, кстати, так и не закончила — не редкость для меня, я часто начинаю-бросаю-начинаю, но тут сыграл свою роль перегруз, эмоциональный и физический.

Хотя тема была, на мой скромный взгляд, замечательная: «Когда фидеризм — это насилие? Монолог девушки о том, как любовь партнера к ее лишнему весу едва не стоила ей жизни». Возможно, она возродится аки феникс уже на нашем сайте. А если бы не этот тренд, когда б еще я о ней вспомнила? Вот-вот.