Кто такая Анна Джейн: почему мы так любим романтический янг-эдалт

Кто такая Анна Джейн

Автор книги, по которой снят фильм — Анна Джейн, три года остаётся самым издаваемым писателем в России, обгоняя Достоевского, Булгакова и Стивена Кинга. О личности писательницы известно немного — ее настоящее имя — Анна Потапкина, она родилась в 1988 году в городе Красноярске, публиковала первые свои истории в интернете, где общалась с читателями и начала завоевывать популярность.

Успех начал приходить к Анне после того, как одна из читательниц отправила рукопись ее романа в издательство АСТ. В 2010 году в издательстве вышла ее дебютная книга — «Дневник сестры». Следующие книги, ставшие бестселлерами — «Мой идеальный смерч», «Музыкальный приворот», «По осколкам твоего сердца».

Писательницы не стало в 2023 году, когда ей было всего 35 лет и когда она находилась прямо на пороге успеха, многомиллионных переизданий и последующей экранизации одной ее из книг.

Из мировой истории жанра янг-эдалт

Литература янг-эдалт (young adult — «молодой взрослый»), она же литература для подростков, имеет довольно размытые рамки возрастной категории. Традиционно считается, что книги, написанные в этом жанре, адресованы детям и подросткам в возрасте от 12 до 18 лет, хотя кто-то поднимает границу и до 21 года. А в последние годы и 30-летние авторы и читатели начинают применять к себе и книгам термин «молодой взрослый».

Книги перестают быть просто «детскими» или «юношескими» — они наравне со «взрослыми» завоевывают литературные премии и издаются крупными тиражами. А школы писательского мастерства открывают целые курсы, посвященные тому, как написать книгу, адресованную подросткам.

Самые ранние примеры литературы YA

Конечно, изначально в литературе не существовало понятия янг-эдалт, но зато были романы-взросления, романы-воспитания (с немецкого — Bildungsroman). Вот только несколько классических примеров:

• 1749 — «История Тома Джонса, найденыша», Томас Филдинг. Этот роман еще только подготовил почву для зарождения юношеской литературы, он отсылает к барочным сюжетам плутовского романа, полного сюжетных поворотов и семейных разборок. Разумеется, после всех своих хулиганств (помним, что роман плутовской!) герой выходит победителем.

• 1759 — «Кандид, или Оптимизм», Вольтер. Классический роман воспитания эпохи Просвещения. История простодушного Кандида на фоне Семилетней войны. Юноша странствует по миру и, несмотря на свои злоключения, сохраняет доверчивость и чистоту души — иногда это играет не в его пользу.

• 1849 — «Дэвид Копперфильд», Чарльз Диккенс. Наконец-то в литературе появляется герой-ребенок! На душу маленького Дэвида выпадают все тяжкие испытания в классическом диккенсоновском духе — нищета, побег из приюта, обман, первые друзья и, в конечном итоге, обретение семейного счастья.

• 1877 — «Джейн Эйр», Шарлотта Бронте. Самый известный викторианский роман, еще и посвящённый женской судьбе. Неудивительно, что он задал тон всей последующей традиции исторического дамского романа с его Ребекками, Антуанеттами и Скарлетт О’Харами… Чуть позже стали появляться дамские романы, рассчитанные на еще более юную аудиторию — «Маленькие женщины», «Таинственный сад», «Что делала Кейти», «Поллианна», «Пятеро детей и чудище».

Особняком в этом списке стоит чудак Льюис Кэрролл, который еще в 1865 году понял, с каким удовольствием дети будут читать фэнтези. Более того, он предугадал появление такого жанра, как попаданцы, прочно занимающего нишу в фэнтези/фантастической литературе и сейчас.

С тех пор в западной литературе начала укрепляться традиция детского романа как приключенческой истории. Классик американской литературы Марк Твен одарил нас Томом Сойером и Геком Финном. Роман Р. Л. Стивенсона «Остров сокровищ» родился из исключительной любви автора к детям и приключениям: писатель работал над главой каждый день, а вечером зачитывал своим детям.

Кстати, эта самая известная книга о пиратах состоит из множества отсылок к классике приключенческой литературы — В. Ирвингу, Э. А. По, В. Скотту, Д. Дефо.

«Приключения Пиноккио», «Книга Джунглей», «Питер Пэн и Венди» — в общем, все то, что так удачно было экранизировано Уолтом Диснеем. Начало века порадовало читателя-ребенка такими героями, как Нильс и дикие гуси, хулиганка Пеппи Длинныйчулок. А самые известные подростковые книги послевоенного времени, вышли почти друг за другом — «Над пропастью во ржи» Сэлинджера и «Повелитель мух» Голдинга.

И как же не вспомнить о Гарри Поттере, приключениями которого зачитывались все те, кого теперь принято называть миллениалами? Джоан Роулинг создала целый культурный феномен, задала золотой стандарт для всей подростковой и фэнтези литературы. Её книги сформировали самое большое книжное фанатское сообщество, интересы которого, видимо, остаются актуальными, судя по недавно анонсированному ремейку-сериалу приключений юного волшебника и его друзей.

Янг-эдалт в России

В России с детской и подростковой литературой дела обстояли серьезнее. Едва ли назовешь «Подростка» Достоевского или «Жизнь Арсеньева» Бунина янг-эдалтом в привычном, современном понимании.

Конечно, были и сказки Пушкина, и журнал «Детское чтение для ума и разума», который учил детей изящной словесности и потчевал аудиторию стихами и сказками. Первым самостоятельным произведением, которое оформило канон детской литературы в России, стала сказка «Черная курица, или Подземные жители» Антония Погорельского, 1829 год. Погорельский поместил главного героя сказки между двумя мирами — реальным и магическим, а мораль произведения преподнес через увлекательную историю.

И звали ее Лидия Чарская. Из-под пера Чарской выходили такие детские повести, как «Записки институтки», «Княжна Джаваха», «Тасино горе». Она писала о воспитанницах учебных заведений, пансионов и гимназий — жизнь у девочек была непростой, часто безденежной или сиротской, своё время они проводили в учебе или богослужении; но именно в стенах закрытых школ рождалась настоящая дружба.

Первая книга Чарской, «Записки институтки» принесла необычайный успех: согласно опросам 1911 года, дети среднего возраста читали в основном Гоголя, Пушкина, Чарскую, Твена и Тургенева.

Несмотря на довольно серьезный, христианский, чуть ли не дэвидокопперфильдовский (словечко из Сэлинджера) тон повествования, Чарская, как и Джейн, снискала любовь юных читательниц, но не удостоилась высоких оценок критиков.

И литературоведы, и педагоги укоряли писательницу за сумбурность, истеричность, надуманность, примитивность ее произведений.

Корней Чуковский возмущался:

Долго ли вам еще придется фабриковать по готовым моделям все те же ужасы, те же истерики, те же катастрофы и обмороки? Как, должно быть, вам самой опостылели эти истертые слова, истрепанные образы, застарелые, привычные эффекты, и с каким, должно быть, скрежетом зубовным, мучительно себя презирая, вы в тысячный раз выводите все то же…

А после Октябрьской революции ее книги и вовсе были запрещены, а сама Чарская канула в небытие. Только в 1990-е гг. издательства стали вспоминать о наследии Лидии Чарской и вновь на полках книжных магазинов появились приключения гимназисток, сироток, институток и княжон.

Советское время подарило нам такие произведения, как «Два капитана» Каверина, «Тимур и его команда» Гайдара, множество книг Владислава Крапивина, Юрия Нагибина, Льва Пантелеева, Леонида Пантелеева, Юрия Коваля и, конечно, Виктора Драгунского.

В 2010-е годы в Россию пришел бум популярности зарубежных молодежных книг — все зачитывались «Голодными играми» Сьюзен Коллинз, «Виноваты звезды» и «Бумажными городами» Джона Грина. Целое поколение девочек выросло на книгах Жаклин Уилсон, которая писала о жизни английских подростков.

Сейчас литература в жанре романтики занимает большую часть сегмента отечественного литературного рынка. По данным сервиса «Литрес», самым прибыльным жанром в 2025 году стал именно любовный роман. А книги Анны Джейн возглавляют рейтинги по продажам в ведущих магазинах столицы.

Созданию литературы в жанре янг-эдалт посвящены целые онлайн-курсы креативного письма, что свидетельствует о невероятной популярности жанра. Ключевые ценности, которые транслирует жанр — честность с читателем и пространство для проживания самых разных эмоций вместе с героями.

О чем книга «Твое сердце будет разбито» Анны Джейн и почему она так полюбилась читателям

Роман Анны Джейн «Твое сердце будет разбито» полюбился читателям всем тем, чем так не понравился критикам — за простоту сюжета, за героиню, с которой легко себя идентифицировать, лав-стори, узнаваемые тропы и проблемы — школьные друзья, первая влюбленность, предательство, отношения с родителями.

Кроме того, Анна Джейн поднимает серьезную проблему буллинга в школах, пусть не так остро, как, например, в «Чучеле» Железникова.

Сюжет книги построен вокруг школьной драмы: старшеклассница Полина вместе со своей семьей переезжает в другой город и идет в новую школу, где становится жертвой издевательств. Девушку выручает Дима Барсов по прозвищу Барс — главный хулиган и сын влиятельного бизнесмена. Барс предлагает Полине свою защиту в обмен на помощь с домашними заданиями. Вскоре между подростками вспыхивают серьезные чувства. Вместе им придется столкнуться с семейными тайнами, предательством друзей и узнать, что любовь побеждает страх.

В экранизации режиссера Михаила Вайнберга главные роли сыграли Вероника Журавлева и Даниэль Вегас.

Что мы ищем в подростковой литературе

1. Безопасное пространство детства, предсказуемость сюжетов

Мир янг-эдалт литературы часто предсказуем: даже в самой драматичной ситуации есть шанс на рояль в кустах: счастливый финал, фею-крестную, помощь родителей и друзей. Для читателя старше 18 лет, столкнувшегося с проблемами «взрослого» мира (ипотека, работа, выгорание, экзистенциальный кризис), возвращение в этот мир становится зоной комфорта.

Это тот же механизм, который создает психологический комфорт у ребенка и формирует у него доверие к миру. Юноши и девушки, вышедшие из школьного возраста, ищут новые жизненные ориентиры и находят в подростковом романе замещающий объект привязанности. В детстве такой феномен возникает, когда первичная привязанность (к матери или отцу) нарушается. Тогда привязанность формируется к любимой игрушке, домашнему животному или к другому взрослому.

К тому же, в «Твое сердце будет разбито» и в других своих книгах Анна Джейн балует нас узнаваемыми архетипами — высокомерная королева школы, крутой и загадочный парень, приятель, которого главная героиня будет упорно френдзонить, лучшая подружка. Мы сопереживаем героям, но понимаем, что все события книги — вымышленные.

Д. Цильманн, профессор Университета Алабамы, предложил модель возбуждающего переноса: когнитивная маркировка эмоции различается психически, но не физически. Именно поэтому мы дрожим от страха, сидя в кинотеатре и наслаждаясь ужастиком, хотя понимаем, что все это происходит лишь на экране. А в финале мозг выдает нам порцию облегчения и эйфории.

2. Проживание привлекательных сценариев, приключений (друзья, родители, вечеринки)

В реальной жизни мы редко оказываемся в центре мощной любовной истории, тайного общества или школьной драмы. Книги дают возможность без риска примерить на себя роль героя: пережить первую влюбленность (даже если тебе 35), острые конфликты с родителями или спасение мира.

Героини книг Анны Джейн — девушки модные, писательница любит подробные описания внешности и гардероба своих героинь, а такие моменты всегда читаются с удовольствием. Как и описания еды, секса и других интересных деталей. Секс в силу возраста потенциального читателя (а такие книги редко маркируются выше чем 16+) ярко описать не получится; изобразить еду так, чтобы роман не превратился в кулинарную книгу тоже довольно непросто, поэтому и остается авторам писать целые абзацы о том, во что была одета героиня в каждой из глав.

И здесь мы встречаем еще один из самых сильных триггеров интереса читателя — и это запретное удовольствие. Ни один серьезный человек не хочет, чтобы о нем знали как о любителе ванильных историй, но это чувство стыда превращается в удовольствие. Совсем как тайные отношения с самым крутым парнем в школе.

Кроме того, здесь мы наблюдаем теорию социального научения Альберта Бандуры в действии. Читатель наблюдает за поведением героев и примеряет на себя модели совладания со стрессом: как признаться в любви, как пережить предательство подруги, как поговорить с родителями. При этом отсутствует риск реальных последствий — в отличие от реальной жизни, где неудача может ранить и обернуться последствиями.

Подростковый роман становится поведенческим тренажером: ты проигрываешь эмоциональные сценарии в безопасной среде, а мозг запоминает успешные паттерны. И неважно, что школу ты закончил 10 лет назад.

3. Ностальгия по интенсивности чувств

В подростковом возрасте все переживается впервые и намного сильнее. Взрослые часто жалуются на «притупление» эмоций. Янг-эдалт книги возвращают ту самую интенсивность: сердечная боль кажется смертельной, первое признание в любви — событием вселенского масштаба. Читатель снова чувствует себя живым и уязвимым.

Кроме того, здесь имеет место процесс, который называется примитивная изоляция. Примитивная изоляция — это способ снять психологическое напряжение путем ухода от взаимодействия с реальностью. В общем, витание в облаках.

Название «Твое сердце будет разбито» красноречиво намекает о том, что финал будет душераздирающим, но читатели добровольно соглашаются с таким исходом. Метакогнитивное знание (мы понимаем, что это просто книга) позволяет нам пережить грусть без риска для психики. Более того, мозг наградит нас за это.

Механизм работает так: в процессе чтения книги мозг получает сразу два сигнала. Один говорит: «Страшно! Грустно», а второй успокаивает нас: «Это не по-настоящему». Этот когнитивный диссонанс вызывает у нас прилив гормона дофамина — и мы чувствуем интеллектуальное превосходство — да, вышло грустно, но герои — глупые подростки, а автор мог придумать и что-то поинтереснее. Мозг награждает нас за то, что мы выдержали эту боль и не сломались: так тренируется эмоциональная выносливость.

Именно поэтому многие так любят книги в жанре «дарк романс» (dark romance, мрачная романтика, сосредоточенная на переживаниях героев) или так называемое «стекло».

Что значит «стекло» в контексте литературы и кино? «Стеклом» называют литературу, которая вызывает серьезный эмоциональный отклик у читателя. Поэтому не удивляйтесь, если в молодежной компании кто-то рассказывает, что на выходных «наелся качественного стекла», он вовсе не мазохист: так он описывает опыт прочтения или просмотра эмоционально тяжелого произведения, от которого на душе не становится легче.

4. Подтверждения собственной нормы

Подростковые романы населены персонажами, которые стыдятся своего тела, боятся отвержения, ненавидят школу или не понимают родителей. Взрослый, читая это, получает подтверждение: «Оказывается, мои тогдашние чувства были универсальны. Я не был странным». А для нынешних подростков — это зеркало, где их переживания признаются валидными.

В психологии нет официального термина «синдром главного героя», но в соцсетях он встречается часто. Так называют феномен, при котором человек начинает романтизировать повседневные события в жизни, предполагая, что они являются важной частью его геройского пути. Со стороны это выглядит довольно раздражающе, если вы, конечно, не маниакальная девушка-мечта из фильма «Амели» или не перформативный молодой человек.

Однако этот механизм может дать психике необходимый отдых. Дети, которые выросли на «Гарри Поттере» и «Ханне Монтане», мечтали стать волшебниками, или хотя бы поп-звездами. Когда они повзрослели, мир снова вошел в эпоху кризисов: военные конфликты, экологические катастрофы, пандемия. Мечты о великом для многих разрушились, поэтому приходится создавать сказку самостоятельно, без надежды на письмо из Хогвартса.

Романтизация стала своего рода реакцией на кризис — способом выжить в разрушающемся мире. А чтение увлекательных школьных историй о первых серьезных чувствах становится эскапизмом, правда, в реалистичном сеттинге. Здесь же нет волшебников и драконов — все, как в жизни! И становится намного легче представить себя главным героем — это называется внутренний локус контроля, когда успехи и неудачи человек объясняет своими действиями, а не внешними факторами. Это дает чувство власти над хаосом.

5. Фан-база

Подросткам как никому другому необходимо собираться в сообщества по интересам. Сообщество поклонников является безопасным пространством вокруг книг: фанаты обсуждают любимых героев, делятся теориями, пишут фанфики. Это коллективное переживание, которое заменяет или дополняет недостающее чувство принадлежности — особенно в эпоху атомизации общества. Чувство принадлежности — один из важнейших триггеров для современной аудитории.

Создатели экранизации романа Анны Джейн «Твое сердце будет разбито» хорошо это понимали, поэтому во время сьемок даже консультировались с поклонниками книги. Здесь же на первый план выходит чувство причастности к большой истории. Когда фанаты видят в фильме детали, которые они обсуждали на форумах, они понимают, что их услышали. Лояльность аудитории взлетает до небес.

Что интересно, этот эффект имеет воздействие и на начинающих авторов. Порой молодые писатели так заняты продумыванием образа фан-базы, что совсем забывают про стиль, язык и редактуру. Каждый стремится сделать из своего произведения потенциальный фандом, забывая, что не каждому под силу стать новой Джоан Роулинг или Стивеном Кингом (см. пункт про синдром главного героя).

Проблема в том, что культовые истории и герои рождаются вовсе не из стремления понравиться читателю — что мы и наблюдаем в книгах Анны Джейн. В этих, разумеется, самых обычных девушках любая читательница непременно узнает себя.

Почему нам до сих пор нравится читать литературу для подростков, даже если мы давно выросли

Зигмунд Фрейд выделял несколько видов защитных механизмов психики. Один из них — это регрессия. В процессе регрессии человек бессознательно прибегает к более ранним образцам поведения, которые кажутся более безопасными Книги про подростков становятся для нас побегом в другую реальность, где эмоции переживались ярче, всё воспринималось острее, мир воспринимался как приключение.

Регрессия может проявиться в довольно творческих формах. Писательница Виктория Токарева сказала: «Чтение — пассивное творчество».

Ученик Фрейда, Карл Густав Юнг добавлял: «Тень должна знать свое место». Что это значит? Аристотель говорил, что трагедия очищает душу через страх и сострадание. После грустного финала книги мы чувствуем парадоксальное расслабление, как после хорошей тренировки. Можно сказать, наша Тень, которая требовала драмы, тяжелых переживаний, моральных выборов, — угомонилась.

Регрессию часто используют в сеансах гипноза, чтобы пациент психоаналитика смог вернуться в прошлое и прожить заново какую-то конфликтную ситуацию — то есть найти травму.

Но при этом регрессировать можно и в целях поиска ресурса. Принимая во внимание коллективное бессознательное Юнга, становится понятной популярность исторических романов на протяжении всего литературного процесса.