В моей практике нередко встречаются запросы от женщин, которые испытывают раздражение по отношению к своим матерям. За раздражением стоит усталость от необходимости постоянно быть сильной, поддерживать и решать чужие проблемы.
Женщины рассказывают, что им самим хочется получать от мамы поддержку, чувствовать себя дочерью, к которой можно проявить заботу. Но вместо этого мама звонит, жалуется на жизнь, делится трудностями, а дочь автоматически включается в ее проблемы. Начинает искать врачей, записывает на прием, организует поездки, помогает с бытовыми вопросами. В итоге она чувствует себя ответственной за благополучие матери и устает от этой роли.
Почему я должна все решать? Почему мама ведет себя как ребенок? Вообще-то это я дочь, а она мама
В некоторых случаях за такими отношениями действительно могут стоять манипуляции, нарушение личных границ или ожидание, что взрослый ребенок будет постоянно заботиться о родителе. Такие ситуации требуют отдельного и более глубокого рассмотрения.
Но бывает и так, что родитель просто привык делиться переживаниями, рассказывать о своих проблемах, а взрослый ребенок сам автоматически воспринимает это как сигнал к действию. Чтобы разобраться, почему так происходит, давайте обратимся к модели треугольника Карпмана.
Как формируется треугольник Карпмана
В треугольнике Карпмана выделяют три роли — это Жертва, Спасатель и Преследователь. В отношениях люди могут переходить из одной роли в другую, не замечая этого.
Родитель может занимать позицию Жертвы, когда он жалуется на обстоятельства, говорит о своей беспомощности, о том, что он не может справиться с трудностями.
Взрослый ребенок в ответ становится Спасателем. Он берет на себя решение проблем, все организует, все контролирует и старается сделать так, чтобы родителю стало лучше.
Заботиться о близких естественно. Но сложности возникают, когда помощь перестает быть свободным выбором и превращается в обязанность.
Почему ребенок вовлекается в роль Спасателя? Потому что он может испытывать чувство вины, если не помогает, у него поднимается тревога, когда родитель расстроен, или может начать считать себя плохой дочерью, если выбирает собственные дела. Есть убеждение, что жить лучше, чем мама, несправедливо, или становится стыдно за это, поэтому нужно компенсировать это дополнительной заботой в виде времени или денег.
Так человек справляется со своими неприятными чувствами через спасение другого, не замечая, что его об этом не просили.
Почему взрослый ребенок берет на себя ответственность за родителя
Корни такой модели поведения уходят в детство. Ребенок мог рано привыкнуть следить за настроением мамы, поддерживать ее, стараться не расстраивать, сглаживать конфликты или решать вопросы, которые на самом деле должны были оставаться ответственностью взрослых.
При этом родитель не всегда прямо возлагает на ребенка эти обязанности. Иногда ребенок сам усваивает, что должен заботиться о маме, особенно если видит ее уставшей, расстроенной или одинокой. В некоторых семьях это связано с парентификацией, ситуацией, когда ребенок оказывается в позиции, в которой ему приходится эмоционально или действиями заботиться о родителе больше, чем это соответствует его возрасту.
Но даже если такой выраженной ситуации в детстве не было, ребенок может постепенно усвоить идею, что он отвечает за состояние и благополучие родителя.
Со временем такая реакция и модель поведения закрепляются. И достаточно одного звонка или рассказа о проблеме, чтобы автоматически запускалась реакция: «Я должен что-то сделать».
Взрослый ребенок сам начинает искать решение, договариваться, организовывать, а затем ждет, что мама воспользуется предложенной помощью и оценит его усилия.
Как Спасатель превращается в Преследователя
Постепенно ситуация приводит к раздражению и конфликтам. Например, дочь узнает, что мама плохо себя чувствует, самостоятельно находит врача, записывает ее на прием, договаривается о поездке и напоминает о необходимости сдать анализы. Но мама не идет к врачу и не выполняет рекомендации.
Родитель не оправдывает ожиданий взрослого ребенка не потому, что неблагодарен, а потому, что изначально не просил его вмешиваться. Дочь сама взяла на себя ответственность, сама организовала помощь, а затем стала ждать определенного поведения в ответ.
Когда ожидания не оправдываются, дочь начинает злиться: «Я для тебя все организовала, потратила столько времени, а ты даже не можешь сходить и сдать анализы! Ты как ребенок!»
И в этот момент она переходит из роли Спасателя в роль Преследователя. Ее начинает раздражать родитель, так как она считает, что он беспомощный и не может ничего сделать. Появляется агрессия.
Как понять, действительно ли родителю нужна помощь
Важно научиться различать просьбу о помощи и рассказ о проблеме.
Например, мама может позвонить и рассказать, что ей тяжело, что она устала, что ее что-то беспокоит. Мама говорит: «Ой, опять у меня эта коммуналка, ничего не понимаю…» и дочь уже открывает приложение, начинает разбираться. Мама говорит: «Что-то мне на дачу тяжело ехать одной…» и дочь сама начинает перестраивать свои планы на выходные. Мама говорит: «Не знаю, что с этим телевизором делать…» и дочь уже начинает искать мастера.
А мама могла просто пожаловаться или поделиться, что в ее жизни происходит. Она не просила решать проблему. А у дочери сразу возникает желание найти решение. Здесь я обычно предлагаю клиентам сначала остановиться, прежде чем начать действовать. «Мама действительно просит меня о помощи? Или я сама решила, что должна что-то сделать?»
Как выйти из роли Спасателя
Один из ориентиров — это не брать на себя решение проблемы, если вас об этом не просили. Спасательство — это когда я сам решаю, что тебе нужно, сам организую, сам контролирую, а потом злюсь, что ты не сделал так, как я решил.
Если родитель прямо не просит помочь найти врача, отвезти на дачу или разобраться с каким-то вопросом, не обязательно сразу включаться в решение проблемы.
Когда мама снова звонит и жалуется, то не бросаться сразу решать проблему. Сначала просто выслушать. Уточнить, чего она хочет: «Ты хочешь просто поделиться со мной или тебе нужна моя помощь?»
Если помощь нужна, уточнить, какая именно: «Что именно ты хочешь, чтобы я сделала? Как я могу тебе помочь?». И проверить себя. «Я действительно хочу и могу это сделать? Или я это хочу сделать под влиянием негативных чувств, вины или стыда?».
Тогда мы остаемся в контакте с родителем, не присваивая себе ответственность за его жизнь. Если просьба есть, тогда следует оценить свои возможности и решить, готов ли ты помочь. Например: «Сегодня я не смогу приехать, но могу позвонить тебе вечером».
Я не говорю о том, чтобы отказывать во всем, о чем прямо не попросили. Близкие отношения предполагают заботу. Но если помощь становится постоянной обязанностью, стоит проверить, не включился ли привычный сценарий Спасателя.
Я бы предложила посмотреть не только на поведение мамы, но и на то, что происходит с самим взрослым ребенком.
Научитесь замечать собственные чувства во время общения с близкими. Что именно происходит, когда мама рассказывает о своих трудностях? Возникает вина, тревога, стыд, страх оказаться плохой дочерью? Или действительно есть объективная ситуация, с которой родитель не может справиться самостоятельно?
Не реагировать сразу и сделать паузу между привычным стимулом, т. е. когда произошла какая-то ситуация, и автоматической реакцией, когда хочется совершить действие, помогают не включаться в треугольник Карпмана.
Не надо сразу бросаться решать проблему, а попробовать отнестись к ситуации более нейтрально и посмотреть, что происходит на самом деле. А на самом деле может происходить просто разговор, где родитель просто жалуется на свою жизнь, потому что он привык так общаться.
Конечно, многое зависит и от возраста, и от состояния родителя. Если у него есть серьезные заболевания, когнитивные нарушения или он уже не может самостоятельно справляться с повседневными задачами, помощь здесь необходима. Важно ориентироваться на реальные потребности человека, а не на привычное ощущение, что без тебя он не справится.
Как менять привычные реакции
Выход из роли Спасателя требует времени. Если человек много лет привык автоматически включаться в проблемы родителя, одного осознания этого механизма недостаточно.
Когда возникает привычный стимул, например мама звонит и жалуется, попробуйте изменить привычную реакцию. Не спешить с советами, не предлагать сразу решения, а просто выслушать и понаблюдать за собой.
Постепенно новый способ поведения может стать привычным. Так вы учитесь выдерживать тревогу или чувство вины, не действуя под их влиянием. И со временем подобные разговоры могут перестать вызывать такую сильную эмоциональную реакцию. Я иду решать вопросы родителя, потому что чувствую себя плохо или потому что меня попросили?
Появляется возможность выбирать, как реагировать, вместо того чтобы каждый раз следовать старому сценарию, попадая в треугольник.
Заботиться, но не спасать
Вам не нужно выбирать между двумя крайностями: полностью отказаться от помощи родителю или постоянно решать все его проблемы.
У вас есть возможность оставаться заботливой дочерью, выслушивать, поддерживать, помогать тогда, когда это действительно нужно и когда есть собственная готовность, но при этом не брать на себя всю ответственность за жизнь другого взрослого человека.
Родители могут жить по-своему, не так, как мы бы хотели, они могут принимать решения, с которыми мы не согласны, могут не следовать нашим советам и справляться с трудностями своим способом. Да, мы поступили бы по-другому или быстрее нашли решение. Но это не означает, что мы должны делать все за них.
Задача — увидеть в родителе не беспомощного человека, которого нужно постоянно спасать, а взрослого человека со своими возможностями, решениями, ответственностью и собственной жизнью.
И тогда у взрослого ребенка появляется возможность вернуть себе собственную жизнь, оставаясь при этом в отношениях с родителем не в роли Спасателя, а в роли дочери или сына.
