Тревога и неприятные эмоции при медитации: как это происходит
Медитации обычно рекламируют в соцсетях как способ снять стресс, успокоиться, остановить мысленный диалог, поймать инсайт и вообще наладить отношения с собой. И гораздо реже рассказывают, что во время достаточно глубокой медитативной практики может пойти что-то не так.
Допустим, человек пришел на медитацию или включил дома аудиозапись с голосом ведущего. Все идет по плану: тело расслабляется, внимание переключается с внешнего мира на внутренние процессы, мысленный диалог замедляется, меняется восприятие времени и собственного тела. Человек погружается в трансовое состояние.
И тут из глубин памяти, как черт из табакерки, выскакивает воспоминание о неприятном моменте, травмирующем событии или целая череда переживаний, сопровождающихся чувством вины, стыда, злости, раздражения или обиды. Человек мало того, что шокирован неожиданностью, так ещё и получил совсем не то, за чем пришёл.
Вместо расслабления — неприятные эмоции, вместо инсайта — воспоминания, от которых хотелось бы держаться подальше
То же самое может произойти на ретрите, особенно если человек приехал туда уже в кризисном состоянии, рассчитывая, что медитации помогут ему восстановиться, а в результате — столкнулся с переживаниями, которые оказались эмоционально тяжелыми.
Почему возникают неприятные ощущения во время медитации
Чешский и американский психолог и психиатр Станислав Гроф — один из основоположников трансперсональной психологии: он посвятил значительную часть своих исследований терапевтическому потенциалу измененных состояний сознания. Гроф предполагал, что в таких состояниях может меняться привычная организация психологического контроля, внимания и эмоциональной регуляции.
Это создаёт условия для более непосредственного контакта с внутренним опытом: воспоминаниями, чувствами, телесными реакциями и ассоциациями. В своих работах Станислав Гроф рассматривает холотропные состояния (так он называл измененные состояния сознания) как потенциальный инструмент психологического исследования и исцеления.
Интересно, что связь травмы и измененных состояний сознания исследуют и современные специалисты в области психотравматологии
Например, психиатр Рут Ланиус в своей работе 2015 года , как травматический опыт может влиять на восприятие времени, собственных мыслей, тела и эмоций. При определённых диссоциативных реакциях человек может не просто вспоминать травматическое событие, а словно снова оказываться внутри него: в этот момент меняется привычное ощущение дистанции между прошлым и настоящим, могут возникать телесное отчуждение и сильные эмоциональные реакции.
Ланиус исследует травматическую диссоциацию, а не медитацию. Но ее работа помогает понять, насколько тесно связаны травматический опыт и изменения субъективного состояния сознания.
То есть, погружаясь в медитативное или трансовое состояние, человек может столкнуться с воспоминаниями, эмоциональными реакциями и ассоциациями, которые раньше не осознавались, избегались или не были интегрированы в целостный жизненный опыт. И иногда это происходит совершенно неожиданно.
Негативные последствия медитации и столкновение с психологической травмой
Это могут быть не только конкретные воспоминания о неприятных событиях, но и связанные с ними чувства, телесные ощущения, убеждения и привычные способы психологической защиты.
Например, человек может вспомнить эпизод из детства, который давно не приходил ему в голову, или внезапно почувствовать сильный стыд, вину, страх, злость, не понимая сначала, откуда они возникли. Иногда появляются новые осознания — так называемые негативные инсайты.
Человек вдруг иначе смотрит на какую-то ситуацию, отношения с родителями, партнёром или собственное поведение — и это осознание может сопровождаться совсем не приятными чувствами
Важно понимать: не каждый возникший образ является достоверным воспоминанием, а не каждая сильная эмоция свидетельствует о вытесненной травме. Память способна реконструировать события, а воображение и ожидания могут влиять на содержание переживаний.
Наглядный пример: человек хотел сделать волшебную денежную медитацию, чтобы быстро и много заработать, узнать прикуп и поселиться в Сочи. А вместо этого во время медитации вспомнил, как в детстве родители отправили его в магазин, а потом наказали за то, что он потратил сдачу. И следом всплыл другой эпизод: как он украл мелочь у бабушки из вазочки и потом мучился от стыда.
В результате желаемый эффект от медитации не достигнут, потому что вместо денежного инсайта человек получил неприятные воспоминания и грусть. Но с точки зрения трансперсональной психотерапии, опирающейся на модель Грофа, такой процесс можно рассматривать как возможность соприкоснуться с эмоционально значимым материалом, который оказался связан с первоначальным запросом.
Например, за финансовой темой могут обнаружиться переживания стыда, вины, страха наказания или убеждение, что деньги связаны с чем-то плохим. Возможно, именно эти переживания влияют на сегодняшнее отношение человека к деньгам, собственным желаниям и возможностям. Это не означает, что найденная связь обязательно объясняет финансовые трудности, но она может стать материалом для дальнейшей психологической работы.
Что делать, если во время медитации становится страшно или тревожно
В модели холотропной терапии Грофа важен не просто выход воспоминания на поверхность, а его повторное проживание и интеграция. Этот подход подробно новозеландским клиническим психологом Питером Джексоном, который исследовал подход Грофа: терапевтический процесс предполагает повторное соприкосновение с переживаниями и их интеграцию в обычное сознание.
Идея заключается в том, что человек может не только вспомнить событие, но и по-новому соприкоснуться с его эмоциональным содержанием, осознать связи с другими эпизодами жизни и изменить свое отношение к произошедшему
Например, увидеть, что детский стыд не является доказательством собственной плохости, что наказание не определяет его сегодняшнюю ценность, а старые убеждения не обязаны управлять взрослыми решениями. В этом и заключается потенциальная терапевтическая ценность работы с внутренним материалом: не просто достать неприятное воспоминание, а переработать связанное с ним переживание и встроить новый опыт в свою жизнь.
Однако сама по себе эмоциональная разрядка ещё не означает, что произошла психологическая переработка. Для этого важны осмысление, интеграция и, при необходимости, дальнейшая работа со специалистом — поэтому медитации не всегда безобидны и «волшебны».
Во время интенсивных медитативных практик, трансовых сессий и ретритов могут возникать сильные эмоциональные реакции. Иногда человек сталкивается с материалом, который оказывается для него слишком тяжелым. Именно поэтому такие практики должны проводиться с учётом психологического состояния участников.
Ведущий должен понимать, как реагировать на сильные эмоции, как помочь человеку восстановить контакт с настоящим моментом и когда необходимо рекомендовать обращение к психотерапевту или психиатру
Не стоит считать панику, диссоциацию или сильное эмоциональное потрясение обязательным этапом очищения или признаком того, что медитация прошла особенно глубоко. Иногда правильное решение — остановить практику, а не продолжать погружение.
Но и демонизировать медитации не нужно. При грамотном подходе изменённые состояния сознания могут быть интересным инструментом самопознания и психологической работы. Помимо неприятных воспоминаний, в них могут возникать новые идеи, неожиданные ассоциации, осознания и творческие решения.
И вот что интересно: иногда человек приходит на практику за расслаблением, а обнаруживает нечто гораздо более важное — то, что давно влияло на его жизнь, но оставалось за пределами внимания.
В последние годы медитация и ретриты набирают особую популярность среди россиян. Почему этот формат отдыха так полюбили зумеры, как он устроен и что на самом деле происходит во время ретрита, Psychologies рассказывал в статьях «Уйти в изоляцию: что такое ретриты и почему их так любят зумеры» и «10 дней монашества: как я съездила на Випассану и что это мне дало — опыт психолога».
