Прошу дать профессиональную оценку моего состояния. Мне 24 года. Я переехал в Польшу около трех лет назад. В начальный период было много переездов как внутри страны, так и по другим странам ЕС. Последние полтора года живу в одном городе. Уже около двух лет у меня постепенно сформировалось состояние, которое сейчас ощущается как утрата внутреннего желания, интереса и живости.
Раньше я был другим. У меня был интерес к жизни, энергия, желание двигаться, работать, развиваться, общаться, пробовать новое. Было ощущение внутреннего огня. Сейчас этого нет. Основное ощущение: как будто потухли глаза. Нет внутреннего импульса. Все делается через «надо», без желания. Не хочется ни работать, ни общаться, ни знакомиться с людьми. При этом у меня нет комплексов, я открыт в общении, могу поддержать разговор, выгляжу аккуратно и уверенно, но внутреннего отклика нет.
Есть ощущение пустоты, иногда как бездна, и одновременно с этим есть внутреннее давление и тяжесть. Как будто внутри ничего нет, но это «ничего» давит. Состояние похоже на падение в черную дыру, тишина и пустота, но с ощущением веса.
Раньше у меня было много хобби. Велосипед, лыжи, походы, шахматы. Занимался творчеством, рисованием, писал тексты. Также занимался техническими вещами, ремонтом электроники, в том числе к качестве дополнительного заработка. Сейчас интерес к этому практически пропал. Я могу прийти домой и просто сидеть, смотреть в потолок, и от этого становится еще тяжелее, как будто стены давят.
Отдельно отмечу, что примерно неделю назад был эпизод, когда я ехал в автобусе из магазина и внезапно накрыла сильная тоска и ощущение полного тлена. Эмоция возникла без очевидной причины, и слезы начали течь сами по себе.
При этом я функционирую. Могу работать, выполняю задачи, развиваю собственный бизнес в сфере электромонтажа. Критическое мышление сохранено, я понимаю свое состояние и могу его описывать.
Отдельно отмечу, что в этот период у меня был опыт употребления психоактивных веществ, в том числе стимуляторов. Я не искал в них «кайф», а пытался уйти от состояния пустоты и получить ощущение смысла и желания. Даже в период употребления я продолжал работать и развивать бизнес. Сейчас употребление прекращено и на этом фоне ощущение пустоты стало еще более выраженным.
Алкоголь не употребляю, отношусь к нему безразлично. Суицидальных намерений на данный момент нет, однако были эпизоды, связанные с подобными мыслями. Несколько месяцев назад был суицидальный сон. Также был момент при передозировке стимуляторами, когда возникла кратковременная мысль о том, что будет, если прыгнуть в окно. Эти мысли не закреплялись и не переходили в намерения. Также я размышлял о суициде в теоретическом плане и пришел к выводу, что не смог бы довести себя до такого состояния и не смогу так сосредоточиться.
Я эмоционально закрыт, мало кому доверяю и практически не могу открываться. Есть сильное внутреннее желание близости и контакта с людьми, но при этом ощущение, что я не могу по настоящему сблизиться с человеком на эмоциональном уровне. Это вызывает дополнительную тяжесть.
Также я постоянно ношу это состояние с собой. Попытки говорить о нем воспринимаются окружающими как жалобы или «нытье», хотя это не так. Внешне я стабилен и не показываю, что внутри есть напряжение и накопленная тяжесть, при этом субъективно ощущаю сильную внутреннюю усталость.
Я хорошо осознаю свое состояние и как будто наблюдаю его со стороны. Это не облегчает, а наоборот усиливает ощущение, так как я одновременно нахожусь внутри этого состояния и понимаю, что со мной происходит.
Также в моей жизни был опыт наблюдения и участия в жестких и деструктивных ситуациях. Насилие, аварии, агрессия, рискованная среда. Я не склонен формально обозначать их как травмирующие, однако понимаю, что они оставили след. Несмотря на то, что я вырос в полной и в целом благополучной семье, меня тянуло в подобные среды. Этот опыт в определенной степени закалил меня и повлиял на формирование моих внутренних принципов и ценностей.
Сон в целом сохранен, засыпаю нормально, после прекращения употребления вернулись сны. Концентрация сохранена, могу удерживать внимание и глубоко погружаться в задачи, особенно в работе. Физическая активность присутствует за счет работы. Либидо снижено или отсутствует. Интерес к противоположному полу присутствует. Тревога выражена слабо, основное состояние — апатия, пустота и отсутствие внутреннего отклика.
Илья, 24 года
Илья, благодарю за обращение. Вы написали с ясностью и мужеством смотреть на себя со стороны и просите объективной оценки — я отвечу вам с той же прямотой, стараясь при этом остаться бережной, потому что одно другому в нашем разговоре не мешает. Но являясь врачом и психотерапевтом, я имею право лишь направлять вашу мысль в том русле, где она начнет помогать и поддерживать вас.
Начнем с главного: то, что вы описываете, выходит за рамки усталости или временного спада, о котором можно просто поговорить и разойтись. Состояние, которое длится около двух лет, в котором погасли интерес, желание и сама живость, а пустота «не пуста» — она имеет вес и давит, — в клинической картине называется ангедонией, одним из стержневых признаков депрессии.
Причем депрессии не той, какой ее представляют в быту, со слезами и неспособностью встать с кровати, а самой частой — той, при которой человек сохраняет работоспособность, ясность ума, аккуратный вид и способность поддержать разговор. Сам же он в это время внутри себя живет на выжженном поле.
Вы и сами это чувствуете, когда пишете про потухшие глаза и про то, что все делается через «надо»
Ваше критическое мышление и способность наблюдать себя со стороны сохранны, и это ценный ресурс (особенно ценный в разрезе психотерапии и нейробиологии осознанности, про которую мы поговорим чуть позже), но вы верно заметили: наблюдение не облегчает, а порой утяжеляет, потому что вы одновременно и внутри ямы, и снаружи, откуда видны ее стенки.
Об одном месте вашего письма я промолчать не вправе — вежливое умолчание здесь стало бы предательством профессии. Вы пишете, что суицидальных намерений сейчас нет, и я вам верю и очень этому рада. Но вы описываете суицидальный сон несколько месяцев назад, мелькнувшую на фоне передозировки мысль оборвать все разом, размышления на эту тему.
По отдельности каждое слово можно списать на тяжелый период. Вместе, на фоне двухлетней ангедонии и недавнего употребления стимуляторов, которыми вы пытались добыть утраченное ощущение смысла, это складывается в картину, которую нельзя носить в одиночку и оставлять на самотек. Говорю это без нагнетания, спокойно, как врач, который видит совокупность и обязан ее назвать: ваше состояние требует очной встречи со специалистом, и это не рекомендация на будущее, а то, с чего стоит начать в ближайшее время.
Я понимаю, что человеку, который мало кому доверяет и привык, что его внутреннее принимают за нытье, тяжело сделать этот шаг
И все же скажу, к кому идти, чтобы это не повисло какими-то безличными общими словами. Вам нужен врач-психиатр или психотерапевт с медицинским образованием, очно, для оценки состояния, потому что депрессия такой длительности и глубины часто требует, помимо разговорной работы, медикаментозной поддержки, а решить это можно лишь на приеме.
В Польше, где вы живете, помощь психиатра доступна и иностранцам, а при языковых сложностях есть русскоязычные специалисты, работающие онлайн и очно. Если же в какой-то момент тяжесть станет острой и мысли вернутся уже не просто в теоретическом, а в живом виде, в Польше круглосуточно работает бесплатная линия психологической поддержки 116 123, единый номер экстренных служб — 112. Это не на каждый день, это на случай, когда станет невыносимо, — пусть просто данная информация лежит у вас под рукой. Мне важно ее озвучить.
Теперь о том, что я увидела за вашим состоянием, потому что вы заслуживаете не только направления к врачу, но и понимания. Вы пишете о сильном внутреннем желании близости и о невозможности по-настоящему сблизиться, об эмоциональной закрытости, о недоверии. Вы выросли в благополучной семье — и при этом вас тянуло в жесткие, рискованные, насильственные среды, и вы сами чувствуете, что они оставили след, хоть и не зовете их травмой. Диагнозов по переписке я ставить не стану, но на один момент обращу ваше внимание, исходя из своей специализации по травмирующему детскому опыту.
Человека, выросшего в безопасности, обычно не тянет в опасность без причины
Иногда так ищут интенсивное проживание подавленных чувств те, кому в раннем опыте не хватило живого эмоционального контакта и кто научился чувствовать себя живым лишь на пределе, через адреналин и риск, потому что обычная человеческая близость осталась недоступной.
Если это про вас, нынешняя пустота может быть не поломкой, а закономерным итогом долгого пути, на котором живые чувства подменялись интенсивностью, потом стимуляторами, и теперь, когда внешнее топливо убрано, обнажилось то, что давно ждало под ним. Это не приговор — с этим работают, и работают успешно, в длительной психотерапии, где впервые появляется опыт безопасной близости с другим человеком, той самой близости, которой вам, по вашим же словам, так не хватает.
Именно осознанность и развитие навыка переключаемого наблюдения играет одну из ведущих ролей в восстановлении качества жизни. Когда кроме пристального взгляда на неприятные ощущения и мысли, мы постепенно учимся переключать свое внимание на нечто другое. Например, на внешний мир — на музыку, на природу, на собственное тело. На что-то простое, что тоже присутствует в этом мире вокруг нас.
Мне кажется, что в ваших словах слышен настоящий внутренний голос. Вместе с тем он точно показывает, где вы сейчас: это голос человека, для которого мир стал выжженным и окаменевшим, а конец ощущается живым и стоящим рядом. Я читаю в нем не желание умереть, а предельное одиночество и оцепенение, в котором живое чувство заменено гулом, тяжестью, а местами пустотой.
Хорошо, что вы пишете: письмо выносит это наружу, а способность переводить чувства из внутреннего во внешнее и есть направление, в котором лежит выход
Письмо, кстати, тоже является проверенным методом психотерапии, который вы используете для того, чтобы разделить и контейнировать свои чувства. На мой взгляд — это позитивный момент, сигнал о том, что вы пребываете внутри процесс познания своей личностной глубины.
В завершении я также хочу поговорить об одиночестве. Сложно, очень сложно проходить подобный процесс в одиночку. Вы носите это постоянно, только наедине с собой, скрывая себя от окружающих, и сами говорите о сильной внутренней усталости. Но вы живой человек, и усталость такой длительности и ежедневной напряженности невозможно перетерпеть силой воли, как вы привыкли перетерпевать остальное, и слабости в этом нет.
То, что когда-то закалило вас — способность держать лицо и нести тяжелое молча, — сейчас работает против вас, потому что не пускает к помощи. Да, вы действительно способны к самоосознанию, к критике, к наблюдению, к контейнированию, но, если в ближайшее время у вас появится возможность поговорить с другим человеком, попробуйте это сделать.
Самым сильным поступком из всех доступных вам будет не выдержать это состояние в одиночестве еще и еще, а позволить наконец одному живому специалисту разделить это с вами. Вы вправе встретиться с несколькими и выбрать того, рядом с кем окажется надежнее всего.
Первый шаг вы уже сделали этим обращением — пусть следующим станет очная встреча с врачом, и сделать ее стоит раньше, чем кажется нужным изнутри этого ежедневного состояния. А если появится человек, готовый выслушать вас, попробуйте довериться себе и просто рассказать о том, что чувствуете. Благодарю вас за вопрос, надеюсь, что мой ответ оказался вам полезен!
