На первой встрече я задаю клиентке один служебный вопрос. Кто ваш контакт на крайний случай? Если станет совсем плохо, если все зайдет слишком далеко — кому можно позвонить?
И довольно часто слышу: «Никого».
Записываю. Работаем дальше.
А через несколько сессий в ее рассказах появляется подруга. Потом другая — с прежней работы. Потом третья, с которой «вообще со школы». Люди есть. Хорошие, давние, теплые.
И вот здесь я начинаю задавать себе вопрос. Друзья есть. А обратиться не к кому. Как так?
Когда я спрашиваю об этом прямо, ответ почти всегда не про подругу. Про себя.
«Ну позвоню — и что? Даст мне пару советов, как правильно жить».
«Я их уже достала своим нытьем».
«У них своя жизнь. Никому не нужны чужие проблемы».
«Будет обсуждать у меня за спиной, какая я дура».
И в конце, почти всегда, одно и то же: «Пусть лучше все думают, что у меня все хорошо».
То есть человек рядом есть. Нет разрешения на него опереться.
Если вы сейчас мысленно открыли список контактов и прокрутили его до конца — эта статья про вас. И сразу скажу: с вами все в порядке. Просто вас, скорее всего, так вырастили.
Я и сама
Мне эта тема не со стороны знакома. Я часто переезжаю. И так вышло, что все мои друзья — из родного города. Из юности. Сейчас я несколько месяцев живу на новом месте и честно пытаюсь понять, как здесь кого-то найти. И все как-то стопорится.
Открываешь местные чаты. Там мероприятия: кто-то что-то организует, платно. Пришла, заплатила, послушала, ушла. Одноразово. Или йога — все позанимались, «привет-привет», «пока-пока», разошлись по машинам. Хорошо, полезно. Но круг из этого не складывается.
И вот что интересно. Закрытые каналы, клубы, групповые программы — за все это мы охотно платим. Потому что там есть то, чего нам так не хватает: одни и те же люди, регулярно, и повод быть вместе.
За несколько недель там сближаешься больше, чем с соседями за годы
Посмотрите на их рекламу. «У нас не просто информация — у нас сообщество». Сам продукт уходит на второй план. На первом — люди, с которыми вы будете вместе.
То есть потребность в круге никуда не делась. Просто раз собраться сами мы не умеем, круг нам продают.
А еще — страшно. Ну что я буду подходить к людям и говорить: «Давай дружить!» Звучит как из детского сада. Других, взрослых формулировок я не знаю.
Задумалась я об этом всерьез, когда смотрела сериал «Терапия». Там все происходит в Америке, и герои (по сценарию, конечно) как-то очень естественно дружат — с соседями, с коллегами. Работа заканчивается, а дружба остается. Соседка заходит без звонка, коллега приезжает, когда плохо. Никто не делает из этого события.
И я поймала себя на мысли: а почему у меня такого нет? Я работала в разных местах. Со многими было тепло. А дружба сохранилась только та, что с юности.
Сначала я, конечно, подумала про себя: может, это со мной что-то не так. Потом — что это сериал, там все приукрашено. А потом посмотрела на своих клиенток. И на подруг. И поняла, что это не моя личная история. Это очень распространенная история.
Как вообще появляются друзья
Давайте вернемся на шаг назад. Откуда друзья берутся в принципе?
Социологи довольно давно описали три условия. Нужно оказываться рядом. Нужно встречаться снова и снова — причем не по договоренности, а просто так, само собой. И нужна обстановка, где можно немного расслабиться и не держать лицо.
Смотрите, как это устроено в юности. Двор, школа, общага, первая работа, где все одного возраста и у всех ветер в голове. Все три условия выдаются бесплатно. Вы не прилагаете усилий — вас просто каждый день кладут в одну кастрюлю с одними и теми же людьми, и через какое-то время получается суп.
Один американский исследователь даже посчитал, сколько нужно провести с человеком времени, чтобы из знакомого получился близкий друг. Вышло больше двухсот часов
Двести часов! И что любопытно — часы, проведенные вместе за работой, почти не идут в зачет. В юности эти часы набегают незаметно. Во взрослой жизни, с работой, ребенком и домом — это почти год встреч по выходным.
То есть взрослому человеку дружить объективно труднее. Везде. Это не только наша особенность.
Но вот что интересно. В сериале у героев — тоже взрослых, тоже занятых — эти двести часов как-то набираются. С соседом через забор, с коллегой после работы. А у нас нет. Значит, дело не только во времени.
Свои и все остальные
Есть такое понятие — обобщенное доверие. Это не доверие к маме или к лучшей подруге. Это ответ на вопрос: а вообще людям, в среднем, можно доверять? Незнакомым. Соседям. Новой коллеге.
Большие международные исследования много лет задают людям в десятках стран один и тот же вопрос: можно ли доверять большинству людей, или с людьми надо быть осторожнее? И «можно доверять» у нас отвечают в разы реже, чем, например, в Скандинавии.
При этом своим мы доверяем очень сильно. Семье. Тем, кого знаем двадцать лет. Социологи различают два вида связей: «склеивающие» — внутри своих — и «связывающие мосты» — с теми, кто пока чужой. Так вот первых у нас обычно много, и они очень прочные. А вторых почти нет.
Представьте дом. Вокруг — забор повыше. В заборе калитка, и ключ от нее есть только у своих. Своих пускаем без звонка, кормим, отдаем последнее. Чужих — не пускаем.
А «чужой» — это все, кого мы не знали к двадцати пяти годам
Вот почему дружба остается только из юности. Калитка закрылась тогда, когда закончилось время, в которое люди становились своими «сами собой». Дальше — забор.
И коллега, с которой было тепло три года, так и осталась по ту сторону. Не потому что она плохая или вы холодная. Просто на работе у нас вообще не принято. «На работе не дружат». «Не рассказывай на работе ничего лишнего». Знакомо?
Откуда этот забор
Забор не мы с вами придумали. Он строился поколениями.
Мне свекровь как-то сказала: «Никогда ничего не рассказывай про свои отношения. Все это потом выйдет боком». Сказала с заботой. Она правда так защищает.
И она такая не одна. «Не высовывайся». «Сор из избы не выносят». «Свои — это семья, остальные — посторонние». Если вырасти среди взрослых, у которых это главная жизненная наука, ребенок делает очень разумный вывод.
Снаружи небезопасно. Опираться можно только на тех, кто внутри. А лучше — только на себя
Эта осторожность возникла не на пустом месте. Наши бабушки и родители выживали благодаря узкому кругу — родне, кухне, «своему человеку». Осторожность с чужими была навыком, и он работал. Честно говоря, иногда он разумен и сейчас.
Беда не в самой осторожности. Беда в том, что она расползается на всех. На соседку, с которой можно было бы просто пить чай. На коллегу. На подругу своей подруги. Забор, который ставили от опасных людей, теперь стоит и от тех, кто мог бы стать своим.
И передается он дальше, как рецепт пирога. Никто его специально не объясняет. Его просто впитывают, глядя, как взрослые замолкают при посторонних.
Одиночные окопы
И вот что получается, когда этот навык живет во взрослой женщине.
У нее нет круга. У нее есть точки. Одна подруга здесь, одна там. Каждая дружба — отдельный окоп, вырытый когда-то вдвоем.
У меня, кстати, так же. Даже старые друзья — все по одному. Я пробовала их собирать. На день рождения, на праздник — еще более-менее, повод держит. А когда просто так, без повода, — все немножко молчат. Мне хорошо: я знаю одну, знаю другую, общаюсь свободно. А они друг друга так не знают. И в воздухе висит напряжение.
После одной такой встречи я спросила подругу: а вы уже достаточно хорошо знакомы, чтобы я сделала нам общий чат? Хотя бы на троих.
Она ответила: нет. Недостаточно.
А в сериале «Терапия» героини собираются впятером на свой женский совет — и это никому не кажется странным. У нас такого нет. Не то что пятерых — троих в один чат не соберешь.
Я помню это еще по школе. «Мы с Тамарой ходим парой» — и дружим против какой-нибудь Светы. Компанией дружить было сложно уже тогда: за спиной сплетни, кто-то с кем-то против кого-то. А чтобы больше трех — такого я вообще нигде не видела.
Получается, дружить парой мы учимся с детства. А где трое — там обсуждают того, кто вышел из комнаты.
Вот он, забор. Даже между двумя людьми, которые обе — «свои» для меня. Чужой своего друга — все еще чужой. Калитка открывается только для того, кого ты сама пустила когда-то давно.
Поэтому никто из подруг не знает, что у нее сейчас происходит, — никто не видит ее регулярно. И подхватить друг друга, когда она пропала, им тоже не через кого.
А теперь вспомните вопрос из начала. Кому позвонить, когда совсем плохо?
Позвонить в окоп — значит выдернуть человека из его жизни
Он не в курсе, как вы жили последние полгода. Придется объяснять с самого начала. И главное — придется признать, что вам нужна помощь.
Вот здесь, мне кажется, самое важное.
«Я сама»
Когда круга нет, человек привыкает справляться один. А когда долго справляешься один, это начинает ощущаться не как вынужденность, а как правильность. Как будто так и надо. Как будто нуждаться в ком-то — это слабость. Или наглость.
И внутри звучит: «Не грузи людей». «У всех своих проблем хватает». «Сама разберусь».
Женщины, с которыми я работаю, в этом особенно сильны. Они отлично умеют быть опорой для других. Выслушать подругу в два часа ночи, привезти лекарства, посидеть с чужим ребенком. А вот самой позвонить в два часа ночи — нет. Это как будто чужое право.
То есть это уже не про то, что нет людей. Это про внутренний запрет нуждаться. Про стыд за то, что тебе тоже бывает нужно.
И этот стыд делает забор еще выше. Потому что дружба растет не только из времени. Она растет из маленьких обращений. Одолжить соль. Попросить посмотреть кота. Спросить совета. Каждое такое «помоги» — это маленький кирпичик моста. Человек, которого ни о чем не просят, так и остается по ту сторону забора. Ему просто негде войти.
Получается замкнутый круг. Не доверяю — не обращаюсь. Не обращаюсь — не появляется близости. Нет близости — некому довериться. И в графе «контакт на крайний случай» — пусто.
Зачем вообще нужен круг
Можно сказать: ну и что. Пусть одна подруга, зато настоящая. Зачем мне пятеро?
Смотрите. Жизнь, в которой у вас один-два близких человека, — это стол на одной ножке. Пока ничего не ставишь, стоит. Поставишь что-то тяжелое — заваливается.
Когда круга нет, все ложится на одного. Муж становится и другом, и психологом, и единственным собеседником. Или мама. Или та самая подруга. Никто не выдерживает быть всем сразу. А если этот один человек занят, болеет, уехал или ушел — вы остаетесь с пустотой.
В круге то же самое раскладывается на многих. Одна привезет суп. Другая заберет ребенка из школы. Третья просто позвонит вечером.
Ни для кого это не подвиг — каждой по чуть-чуть
Есть и вещи потише. В окопах никто не замечает, что вы пропали. В круге вашу тишину видят сразу несколько человек — и кто-нибудь да спросит: «Ты где?»
Исследования говорят тут довольно жесткую вещь. Большие обзоры, где сводили данные о сотнях тысяч людей, показывают: нехватка близких связей влияет на здоровье примерно так же серьезно, как известные факторы риска вроде курения. Это не про настроение. Это про тело.
И еще одна интересная вещь. Социологи давно заметили, что новую работу, полезные новости, неожиданные возможности люди чаще находят не через самых близких, а через знакомых знакомых. Это называют силой слабых связей. Близкие знают то же, что и вы. А новое приходит с краев круга. Когда краев нет — новому неоткуда взяться.
Это не про характер
Мне здесь важно сказать вот что.
Если вы узнали себя — это не значит, что вы холодная, закрытая или «не умеете дружить». Это значит, что вы очень хорошо выучили правила мира, в котором выросли. Правила, которые когда-то защищали.
Любой человек, выросший с забором вокруг дома, будет нервничать, открывая калитку. Это нормально. Это распространенная история.
И забор — это не стена. Его ставили люди. Значит, в нем можно сделать калитку пошире.
Дары на дверной ручке
На новом месте меня удивила одна мелочь.
Соседи, которых я едва знала, оставили мне на ручке двери пакет — что-то из своего сада. Без повода. Без записки «нам от вас что-то нужно».
И я засуетилась. Надо же ответить. Что им оставить? Когда? Не будет ли это странно? Я стояла с этим пакетом и понимала: для меня это событие. А для них — обычный вторник.
Вот так, наверное, и выглядит калитка, которая не заперта. Небольшой разговор по душам. Пакет на дверной ручке.
Что можем сделать мы
Я не буду писать «просто откройтесь людям». От таких советов хочется закрыться еще сильнее.
И советовать что-то вам, как будто я уже на той стороне, я тоже не хочу. Я не там. Я стою у того же забора.
Смотрите, что получается. Каждая из нас сидит за своим забором и ждет, когда кто-то постучит первым. А стучать некому — все сидят и ждут.
Мне кажется, если все мы протянем друг другу руки, наши руки где-нибудь встретятся.
Это не про подвиг. Это про маленькое.
Мы можем замечать разницу между «у меня никого нет» и «мне нельзя ни к кому обращаться». Первое — про обстоятельства. Второе — про старое правило, которое мы когда-то принесли из дома.
Мы можем приходить в одно и то же место снова и снова. Не одно яркое мероприятие, а та же йога, тот же двор, те же лица. Двести часов не набираются из одноразовых встреч.
Мы можем обратиться за маленьким. Не в кризис — в обычный день. Не «спаси меня», а «подскажи», «пойдем вместе». Чаще всего человеку на той стороне даже приятно, что его пустили.
И мы можем стать теми, кто стучит первым
Оставить что-нибудь на дверной ручке. Еще раз позвать за один стол двух подруг, которые друг друга почти не знают, — и еще раз, пока молчание не станет разговором.
Я пока сама учусь этому на новом месте. Получается не сразу. Но вопрос «почему у меня такого нет» я начала заменять другим: «кому я сегодня могу протянуть руку?»
Может быть, если так начнет делать каждая из нас, однажды графа «контакт на крайний случай» ни у кого не останется пустой.

Практикующий психолог, работает в подходе когнитивно-поведенческой, член Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии (АКПП), регулярно проходит супервизии
БлогА у вас есть "свой круг"?
- Да, общий чатик на несколько друзей%
- Друзей много, но все они между собой не общаются%
- Нет, всего пара близких людей%
- Хочу узнать результаты%