Оливер Сакс оказался обманщиком? Разбираемся в скандале, который развернулся вокруг ученого

Кто такой Оливер Сакс

Оливер Сакс (1933-2015) — американский невролог и писатель, который на протяжении десятилетий воспринимался как одна из самых гуманистических фигур в медицине и науке.

Его книги «Человек, который принял жену за шляпу» и «Пробуждения» читали далеко не только представители медицинского сообщества, а сам он закрепился в публичном воображении как врач, который возвращает пациентам их глубину и человеческую сложность, превращая сухие клинические случаи в осмысленные жизненные истории. Однако этот же самый образ — врача и рассказчика одновременно — и стал ключевым для последующего скандала.

Расследование The New Yorker

Поводом для пересмотра наследия Сакса стала расследовательская статья журналистки Рэйчел Эйвив, опубликованная в журнале The New Yorker.

Материал основан на анализе личных дневников Сакса, его клинических записей, переписки с коллегами, а также сопоставлении этих источников с опубликованными книгами. В центре расследования оказался вопрос, насколько опубликованные истории соответствовали реальному клиническому материалу, на который они опирались.

Принципиально важным оказалось то, что именно сам Сакс неоднократно признавал, что допускал вымышленные элементы и сознательные искажения в произведениях. Он даже писал о чувстве «почти преступности», отмечал, что «наделял пациентов тем, чего у них не было», а отдельные детали прямо называл «чистыми выдумками» и «фальсификациями».

Кроме того, выяснилось, что иногда Сакс рассматривал свои тексты как форму символической автобиографии, в которой собственные внутренние конфликты и переживания переписывал пациентам. А после успеха книги «Человек, который принял жену за шляпу» он отмечал, что чувство вины у него усилилось, поскольку все реальные люди в его текстах давно превратились в персонажей.

Две самые известные книги — фальсификация?

Рассмотрим тексты ученого чуть подробнее.

«Пробуждения» (1973 год)

Одним из центральных примеров, разобранных в расследовании журналистки Эйвив, стала книга «Пробуждения», в частности история пациента, известного под псевдонимом Leonard L. В опубликованном тексте он предстает как замкнутый интеллектуальный одиночка, словно изолированный от мира еще до болезни. Этот образ усиливается за счет приписанной пациенту отсылки к стихотворению Райнера Марии Рильке «Пантера», где герой описывается как существо, запертое в клетке.

Однако клинические записи Сакса не содержат упоминаний Рильке, тогда как сам образ пантеры ранее использовался им в личной переписке для описания собственных ощущений изоляции. В результате фраза, звучащая голосом пациента, при внимательном рассмотрении оказалась авторским переносом.

Дополнительные вопросы возникают при сопоставлении книги с автобиографией самого пациента, о существовании которой, к слову, Сакс знал. В ней Leonard L. описывает себя как социально включенного человека, тесно связанного с друзьями, что не совпадает с образом одинокого гения. Кроме того, автобиография содержит эпизоды сексуализированного насилия, включая изнасилования и насилие над детьми. Эти факты полностью исключены из версии Сакса, где биография пациента «очищена» от всего, что могло бы осложнить читательское сочувствие. Как отмечает Рэйчел Эйвив, в этом случае речь идет не просто о литературной редактуре, а о важном этическом решении, из-за которого личность пациента в книге фактически пересобирается заново.

«Человек, который принял жену за шляпу» (1985 год)

Похожие искажения обнаруживаются и в других книгах Сакса, включая «Человека, который принял жену за шляпу». В одном из случаев пациентка Доктор П. описывается как человек, резко изменившийся после смерти бабушки: она становится собранной, вступает в театральную группу и превращается в «сформировавшуюся личность».

Однако в записях разговоров и дневниках Сакса пациентка продолжает говорить о бессмысленности своего существования и ощущении ненужности, тогда как сам врач настойчиво пытается ее переубедить. В расследовании делается вывод, что реальность была переписана таким образом, чтобы в повествовании появилось исцеление, необходимое для завершенного и обнадеживающего сюжета.

В книге утверждается, что братья спонтанно называют простые числа, обмениваются ими и доходят до чисел с десятками знаков, а Сакс якобы проверял их ответы по книге простых чисел, которой владел с детства.

Между тем эти близнецы уже были подробно описаны в профессиональной литературе, включая статьи в American Journal of Psychiatry, где подобных способностей не зафиксировано. В переписке с коллегами Сакс также никогда не упоминал о генерации больших простых чисел.

Кстати, еще в 2007 году один из коллег публично оспорил рассказ Сакса, указав, что спонтанная генерация больших простых чисел у людей невозможна. В ходе обсуждения он попросил Сакса назвать книгу простых чисел, по которой якобы проводилась проверка, однако тот ответил, что книга была утеряна. Другой же ученый выступил в защиту писателя, сославшись на «смелые интерпретации частичных данных» и доверие к наблюдателю, что фактически подчеркнуло, насколько личный авторитет Сакса заменял в этом случае проверяемую документацию.

Реакция сообщества, параллель со случаем Сокала и проблема жанра

После публикации расследования, безусловно, последовала реакция со стороны ученых. Так, канадско-американский исследователь Стивен Пинкер в посте в X/Twitter назвал произошедшее сенсацией, подчеркнув, что Оливер Сакс вводил в заблуждение нейробиологов, психологов и широкую аудиторию на протяжении десятилетий.

Тем временем Рэйчел Эйвив предлагает рассматривать этот случай в более широкой рамке, проводя параллель со случаем американского профессора математики Алана Сокала, который в 1996 году опубликовал намеренно бессмысленную статью в академическом журнале, чтобы продемонстрировать, как убедительный язык и институциональный контекст могут маскировать отсутствие реального содержания.

В отличие от Сокала, Сакс не устраивал мистификацию как эксперимент, однако его история тоже показывает, что тексты авторов, обладающих клиническим авторитетом и эмоциональной силой, могут начать восприниматься как достоверное знание даже при слабой фактической основе.

А значит, материал The New Yorker поднимает вопрос не только о личной добросовестности ученого, но и о границах жанра, в котором он работал. Литература допускает условности и авторскую интерпретацию, но клинический рассказ, который подается как свидетельство врача и форма медицинской экспертизы, не может незаметно подменять факты. Именно это противоречие и оказалось в центре обсуждения наследия Оливера Сакса.

Мнение главного редактора Psychologies.ru

Для меня, как и для многих, увлечение психологией и нейрофизиологией началось с Оливера Сакса. «Человек, который принял жену за шляпу» — книга поразительная, ты на протяжении всего чтения хочешь воскликнуть «Да не может такого быть!», а потом приходишь в восторг от мысли, что нет-нет да случаются в мире настолько удивительные вещи.

Первая реакция на новость о разоблачении исследований Сакса — восклицание «Не верю!» Мозг сопротивляется развенчанию мифа о человеке, который был для тебя источником большого вдохновения и, что уж там, слез при на фильме «Пробуждения». Оливер Сакс в сознании увлеченного миллениала-ботаника раз и навсегда ассоциируется с образом добродушного Робина Уильямса, одного из героев детства — и образ этот кажется непогрешимым. Так и хочется оттолкнуть подальше всяких хулителей, его оскверняющих.

Но дальнейшее размышление, конечно, более трезвое. Во-первых, каким бы добряком и очаровашкой ни был Робин Уильямс, сыгравший Сакса (по сюжету фильма доктора Малкольма Сэйера) в «Пробуждениях», талантливого учителя-наставника Джона Китинга в «Обществе мертвых поэтов» и гениального психотерапевта Шон Мэгуайра в «Умнице Уилле Хантинге», в жизни он был снедаем депрессивными состояниями не меньше, чем простые смертные. Выражаясь юнгианским языком, Тень Уильямса таки прорвалась наружу и свела его в могилу прежде положенного.

Тем более что Сакс и сам признавал еще при жизни: да, много приукрасил для эффектности, ясности, увлекательности. Теперь мы открываем лишь масштаб украшательств — впечатляющий, да, но все же ожидаемый.

И во-вторых, куда более важное. Есть разница между наукой и популяризацией науки, между психологией и поп-психологией. Ученый обязан придерживаться строгой методологии, не замалчивать и не подтасовывать данные. Его цель: раскопать истину, понять мир. Психолог должен строго блюсти конфиденциальность-анонимность и действовать исключительно в интересах клиента, не превращая его кейс с иллюстрацию или достояние общественности.