Дон Кихот: почему роман о хитроумном идальго читают все, а понимают — единицы?

Журфак МГУ, мой второй курс. Немолодая преподавательница, из тех, кого уже называют мэтрами журфака, поделилась историей:

— Мой покойный сын, — начала она. — Еще в школе, во втором классе, на каникулах приезжал на дачу, открывал Сервантеса, и не вставал с гамака, пока не заканчивал. — А на следующий день снова открывал книгу и читал заново.

Вот мои первые впечатления об этом романе. Для меня история о Дон Кихоте стала рассказом о настоящем рыцарстве, которое не исчезает с течением времени, а остается романтическим идеалом… Или все-таки мы неправильно поняли роман Сервантеса, и на самом деле эта история — жесткая сатира? Давайте разбираться.

История создания романа «Дон Кихот или хитроумный идальго»

Перед тем, как начать разбирать психологию романа Сервантеса, стоит сказать пару слов о том литературном периоде, в котором он создавался. Испанский писатель Мигель де Сервантес Сааведра (1547-1616) является ярчайшим представителем литературного гуманизма Испании.

Гуманизмом принято называть систему взглядов, признающих самоценность личности человека, его права на счастье, нормальную жизнь, свободу и развитие природных способностей, а в рамках всего человечества — самоценность равенства людей, справедливых отношений между ними. Но не будем забегать вперед — предложу вам самим сделать выводы насчет безобидности этого литературного типа.

Дон Кихот как литературный тип

Сделаю смелое заявление: «Дон Кихот» — первый классический роман в истории мировой литературы. Это значит, что до 1605 года (год публикации первого тома романа) европейские авторы предпочитали довольно несложные сюжетные схемы, а также пути становления героя — в конце ожидали либо победа, либо поражение, а сам герой был цельным, единым архетипическим образом.

Дон Кихот же, на страницах романа спорит сам с собой, сомневается, он находится в поисках истины и смысла. Так что литературоведы вполне могут сказать, что в 1605-1615 появился психологический реализм.

В Дон Кихоте отсутствует формула идеального монарха, присущая эпохе рыцарской литературе. Ведь, в отличие от Сида, Айвенго, Роланда и многих других, у Дон Кихота больше нет потребности в вассальных отношениях со своим господином — в начале романа он сам является дворянином, хотя и обедневшим.

Да и вообще, Сервантес главной идеей романа ставил именно обличение идей о благородном рыцарстве. Идейный смысл романа Сервантеса глубок и многообразен. Писателя вдохновила пьеса «Интермедия о романсах», высмеивающая крестьянина, который, начитавшись рыцарских романов, сошел с ума и пустился скитаться по свету. Один в один!

Итак, ну а Сервантес изображает своего героя безумцем и представляет историю его приключений как комическую эпопею, эдакую пародию на рыцарский роман — пройдет еще полвека, и в той же Испании зародится плутовской роман.

Но значение Дон Кихота то и дело выходит за рамки борьбы против того или иного литературного жанра. Сервантес развернул в своем романе широкую реалистическую картину жизни современной ему Испании и насытил его гуманистическими идеями, протестом против гнета общественных верхов, нищеты и бесправия народа.

Сам же герой вырастает в благородного защитника угнетенных борца против общественной несправедливости. Наряду с комическим безумием он обнаруживает высокую мудрость гуманиста. Впрочем, с небольшими оговорками…

Дон Кихот — шут или герой?

Главный вопрос, который остается после прочтения романа: кем же считать Дон-Кихота — шутом или героем? Его доспехи — ржавые обломки вооружения его предков, его конь — жалкая кляча, спотыкающаяся на каждом шагу, его оруженосец — хитрый и грубоватый местный крестьянин, соблазнившийся перспективой быстрого обогащения, дама его сердца — скотница Альдонса Лоренсо из соседнего села, переименованная безумным Дон Кихотом в Дульсинею Тобосскую.

Его «Рыцарство Печального образа» становится печалью и для него, и для окружающих. Его подвиги приводят к противоположным результатам: бедного пастушка, за которого Дон Кихот заступился, подвергают еще более жестоким побоям; освобожденные каторжники, разбегаются, чтобы снова начать грабить земли. Нападение на похоронную процессию заканчивается переломом ноги у ни в чем не повинного лиценциата; стремление помочь испанскому рыцарю, окруженному маврами, приводит к разгрому кукольного театра, на сцене которого это изображалось.

Дон Кихота оскорбляют, бьют, проклинают, над ним издеваются, и, в довершение позора, его топчет стадо свиней.

Однако Дон Кихот по-настоящему благороден, его благородство самое искреннее и глубокое. Он переполнен самыми искренними чувствами, доблестью, великодушием добротой. Его суждения о том, что предполагает острый ум и одаренность, мудры.

Цель странствий идальго, по его словам: «Искоренить неправду и в борении со случайностями и опасностями стяжать бессмертное имя и почет». И эта риторика становится, пожалуй, одним из самых ярких высказываний о желании переменить мир, который совершенно не готов к преобразованиям.

Несмотря на отсутствие господина, в Дон Кихоте горит желание служения и битвы, чтобы проявить свои величие и доблесть, чтобы его грядущая слава была непременно посвящена Даме: «У меня даже сердце готово выпрыгнуть из груди, так страстно жажду я этого приключения, какие бы трудности оно ни представляло». Все это выявляет в герое истинного аристократа.

Помните о новом литературном типе? До Сервантеса в народных эпосах писали о доблестных рыцарях, о богах, об аристократии, в конце концов. А здесь нас появляется чудак, да еще борец с несправедливостью, да еще защитник униженных. Получается Остап Бендер наоборот.

Дон Кихот — воплощение энергии, энтузиазма и стойкости. В его органически соединились героизм и слабость, мудрость и безумие: «Мой образ действий заключается в том, что я странствую по свету, выпрямляя кривду и заступаясь за обиженных». О современном значении этой риторики в пространстве психологии мы поговорим чуть ниже.

Сервантес же в самом Дон-Кихоте вывел новый архетип в сознании испанского народа. Базируясь на ироническом переосмыслении рыцарской романтики, автор создал образ бескорыстного и трагически неудачливого борца. Живя в мире идеализированного прошлого, герой не понимает реальной жизни и современных человеческих отношений. И весь его жизненный путь, и злополучные «подвиги» — пародия на рыцарские странствия в романах.

Русский след «Дон Кихота»

Удивительно, но такой неоднозначный литературный тип очень тепло встретили в России. Достоевский писал: «Дон Кихот — это высшее и величайшее слово из всех, произнесенных человеком» — не было бы Дон Кихота, не появился бы и князь Мышкин с его всепоглощающей любви к человечеству.

Русский критик В. Г. Белинский писал: «Каждый человек есть немножко Дон Кихот; но более всего бывают Дон Кихотами люди с пламенным воображением, любящею душою, благородным сердцем, даже сильною волею и с умом, но без рассудка и такта действительности». Дон Кихот прочно укоренился в ряду таких собирательных образов, как Гамлет или Дон Жуан.

Удивительно, как критика этого романа в России стала редким и оттого чудесным примером превращения литературного явления одной страны в доминанту культурной и общественной жизни в другой.

Пожалуй, понимание образа Дон Кихота становится ключом не только к пониманию этой притчи о человеческом предназначении, но и к событиям русской интеллектуальной и общественной жизни.

Кого можно назвать Дон Кихотом?

Дон Кихотом называют благородного, самоотверженного, но оторванного от реальности человека, который искренне стремится защищать слабых, бороться за справедливость и совершать высокие поступки, зачастую не замечая абсурдности или тщетности своих усилий.

Почему Дон Кихот сошел с ума?

Испанский психиатр Тибурсио Ангосто Саура утверждает, что поставил правильный диагноз Дон Кихоту. Описание, которое дает в начале романа Сервантес, формирует ложное представление о том, что главный герой сошел с ума из-за того, что прочитал слишком много книг, утверждает ученый.

«Идальго наш с головой ушел в чтение, и сидел он над книгами с утра до ночи и с ночи до утра; и вот оттого, что он мало спал и много читал, мозг у него стал иссыхать, так что в конце концов он и вовсе потерял рассудок», — пишет Сервантес в первой главе «Дон Кихота».

Испанский психиатр считает, что рассудок идальго погубило не количество прочитанного, а стремление докопаться до смысла «замысловатых текстов с разнообразными риторическими выкрутасами, которые ему нравились».

«Когда Алонсо Кихано видит великанов на месте мельниц, это не галлюцинация, а бред, утверждает психиатр. Когда он назначает Санчо губернатором острова, это проявление мании величия. А уверенность, что Дульсинея Тобосская без ума от его тощей фигуры, — бред эротико-маниакального характера». Как вам?

Во времена Сервантса, естественно, не было психиатров, которые могли бы поставить точный диагноз нашему герою, так что вопрос безумия Дон Кихота остается в некотором роде литературной загадкой.

Живи он в наше время, мы бы пытались оценить, насколько полезны и практичны его добрые дела, которые не всегда оборачиваются успешно. Или все-таки мы бы пытались оправдать эти казусы его безумием?

«Дон Кихот» продолжает оставаться актуальной книгой. И все же, попробуй мы немного осовременить этот сюжет, что получилось бы? Фэнтези янг-эдалт? Уютный детектив, где следствие ведет слегка полоумный дедушка? Нон-фикшн исследование психологического портрета хитроумного идальго? Может, у вас есть еще идеи?