«Организм дал сбой в самом важном для меня»: Ольга Бузова рассказала, как гиперконтроль влияет на ее жизнь

Ольга: Анетта, я бесконечно тебя люблю и уважаю. Мы с тобой давно знакомы, и всегда ты желанный гость на моих программах. Когда тебя вижу на съемках, понимаю, что рядом адекватный человек.

Анетта: Это взаимно, Оля.

Ольга: Наш номер про освобождение. Скажи с высоты опыта: сегодня, когда девушки стали и более амбициозными, и уверенными в себе, почему им все еще сложно полностью освободиться от балласта, который у всех у нас есть?

Анетта: Видимо, потому что-то, что ты не можешь отпустить, служит какой-то функции. За любым поведением есть некая ценность. Например, я не могу отпустить гиперконтроль.

Ольга: Я тоже (смеется).

Анетта: Я это уже поняла, когда наблюдала, как ты с фотографом выбирала фотографии.

Ольга: Но ведь если я перестану контролировать, то все может пойти не так, как я хочу. А я точно знаю, как мне нужно.

Анетта: Да, как раз это и есть функция гиперконтроля — если я отпущу, то не получу результата, который для меня важен. Я про тебя всегда и всем рассказываю одну показательную историю.

К концу первой части я и другие гости сидим в поту, с кислыми физиономиями. И ворчим, когда же все это закончится. Не ворчит только одна девушка — Оля Бузова, которая, в отличие от нас, все эти часы стоит на высоченных каблуках.

Ольга: Да, съемочный процесс — это непросто. Но любая работа, если ты к ней относишься ответственно, требует сил.

Анетта: Нет, подожди.

Ольга: Анетта, я смущаюсь, когда меня хвалят.

Анетта: Отпусти это, пожалуйста, и принимай заслуженную похвалу. Ты 4,5 часа не только вела программу стоя, ты всем нам улыбалась, подпитывая нас. Я ушла с мыслью: это ж какой надо обладать силой воли и работоспособностью. Но! Вопрос в том, что этот гиперконтроль сформирован как защита, потому что я помню тебя еще до того, как ты стала мегазвездой.

А как это выдержать? Только через гиперконтроль. Про личное и говорить нечего: выбрать человека со сложными нарциссическими защитами и сквозь них пробиваться и подстраиваться. А в ответ услышать: «ты подстраиваешься, потому что Я особенный». И все это надо терпеть за закрытыми дверями, чтобы не просочилось на публику. Конечно, гиперконтроль! Ведь это опора, чтобы не раствориться в тревоге.

Ольга: Мои знакомые и коллеги, которые схожи по психотипу со мной, тоже такие четкие, все контролируют, от смены сезонной резины и покупки билетов детям на отдых до важных рабочих вопросов. И все они не могут отказаться от гиперконтроля как защитной реакции. Иначе ты будешь получать не тот результат, придется переделывать. Зачем, если можно сделать самой хорошо?

С фразой «не бережешь себя» я тоже соглашусь, Анетта. Зачастую я действительно не берегу себя. Отдаю себе отчет, что в приоритете на сегодняшний момент не я, не мои ноги, не спина. Я готовлюсь к шоу «Разрешаю себе» в «Live Арене» 2 октября. Скажи, что может ждать нас, девушек на контроле, в перспективе? Во что гиперконтроль может вылиться?

Анетта: Вопрос в том, что воля человека начинает истощаться. А мы ее еще и еще подстегиваем. И если мы не возьмем период гипостимуляции, то мы начнем рассыпаться.

Ольга: И что делать?

Анетта: Не игнорировать отдых. Но если человек долго гиперстимулируется, а потом у него слишком маленький период отдыха, то именно в этот отрезок организм начинает болеть.

Ольга: У меня именно так и произошло. Я в шоке, как ты все это видишь! Я действительно очень много работаю. Умом понимаю, что могу себя загнать, но меня не остановить. И вот недавняя ситуация. Впервые за год позволила себе отдохнуть. Улетела кататься на лыжах на десять дней.

Во-первых, солнце не так полезно (девочки, бережем кожу хотя бы сейчас, если в молодости не получилось!). Во-вторых, мой мозг и на пляже продолжает все контролировать. А на склоне горы он переключается. Я накаталась в удовольствие, вернулась счастливая, но… Тут же с организмом начало твориться неладное.

Первое — это потеря голоса. Анетта, представляешь, произошло это в день премьерного спектакля в театре «Русская песня» Надежды Георгиевны Бабкиной. Я готовилась к вводу не один месяц. Просыпаюсь 25 апреля — а моего звонкого голоса просто нет!

Анетта: Как человек, для которого голос — тоже рабочий инструмент, хорошо тебя понимаю.

Ольга: Приехал лор, сделали вливание адреналина, голос чуть вернулся. Мы играли спектакль с микрофонами, это выручило… Но ситуация оказалась для меня шоковой. Организм дал сбой в самом важном для меня.

Анетта: Организм начал блокировать дополнительную нагрузку, потому что ее просто некуда вставить в «расписание».

Ольга: Но это было настолько не вовремя.

Анетта: Всегда так бывает. Нам с тобой на будущее — правило, как действовать. Садишься и обращаешься к своему бессознательному: «Помоги мне, пожалуйста. Верни мне голос. Я услышала, что перегружена. Поддержи меня, чтобы мне было легче. Позволь мне выступить, а дальше я себе дам отдых». Главное, после выполнить обещание отдохнуть, с бессознательным шутки плохи… Если вернуться к нашей теме, то отпустить контроль — значит позволить состояться тому, над чем мы не властны.

Ольга: Чем дольше мы разговариваем, Анетта, тем яснее я понимаю, что гиперконтроль — это действительно серьезнейшая проблема современности. Мы, девушки, все пытаемся держать в поле зрения — от плотного графика до количества калорий.

Помнишь, перед съемкой я сказала, что сейчас на правильном питании? Никогда не думала, что до этого дойду, и вот я считаю калории — на день у меня 1300. Раньше как было? Два дня посидишь на гречечке — и животик плоский. Но я взрослею и не стесняюсь об этом говорить, а когда становишься старше, метаболизм замедляется, и уже не лишнее считать калории.

Ты следишь за собой, у тебя все по баночкам: утренний крем, вечерний крем, патчи в машине, будильник на прием витаминов. Все по плану. Но у любого контроля есть цена — это ответственность. И она порой давит. Иногда я чувствую вину, если что-то не выполнила из графика.

Я сама веду свое расписание, у меня нет помощницы. Вот смотри: 1 мая — утро, сдать анализы; 12:00, наша обложка, плюс снять контент для соцсетей; после — купить разное в командировку в Доминикану; 23:00, сборы. 2 мая — косметолог, волосы, встреча, чистка зубов. Плюс сборы капитальные. Я пишу даже, что сборы капитальные. Капитальные!

Идем дальше… 3 мая, 9:00 — поздравить с днем рождения подругу. У меня феноменальная память, но я стала вносить в календарь дни рождения, а вдруг упущу? 10:00 — придумать, в чем лететь. Сбор по мелочам. Понимаешь? 18:00 — ужин дома, чтоб попрощаться с семьей. Итак, внимание, вопрос психологу: как, не теряя продуктивности, научиться легче смотреть на ситуации, когда что-то выбивается из твоего плана?

Анетта: Знаешь, Оля, есть такое противоречие, которое всегда возникает при воспитании ребенка. Мы его растим как очень ответственного, который должен добиться многого. Смею предположить, что и тебя наставляли быть сильной и надеяться на себя. Да?

И вот у девочки Оли формируется защитная схема, она называется «перфекционизм и жесткие стандарты». Чтобы не стать уязвимой и не нуждаться ни в ком, кто может не дать, отказать, подвести, сформирована эта схема. В итоге появляется внутренний критик, который может быть требовательным, а может — карающим. В твоем случае критик требовательный.

Ольга: Да уж, слава богу.

Анетта: Получается, в твоем плане-графике есть все, кроме пункта «отдых». Но если его не будет, то организм должен найти, чем его заместить. Сладким, например.

Ольга: Я не ем сладкое. Не потому что я такая крутая, мне просто повезло — не люблю. Я могу хоть где-то быть везучей? (Смеется.) Девочки мои хорошие, не переживайте. Зато я люблю колбасу и соленое.

Анетта: Заедание — не норма. Это означает, что воля перегрузилась. И чтобы войти в режим расслабления, психика использует быстрый способ — заесть. Нам всем — и тебе, Оля, — тоже нужно поставить отдых, заботу о себе в разряд ценностей.

Мне надо, чтоб меня любили. И тогда у меня вопрос: а чью любовь я бесконечно ищу? Я понимаю, что, как многие, компенсирую самый первый год своей жизни. Тебе нужно внутри себя «вырастить» Ольгу, которая будет с любовью и восхищением относиться к самой себе.

Ольга: Как принять себя неидеальную?

Анетта: Запрос, конечно, глобальный. У тебя выстроены мощные защиты. Еще бы! Ты не можешь себе позволить их убрать. Ты же не Вася Пупкин, ты публичная персона, каждый шаг, каждый вздох обсуждается.

Ольга: К счастью, у меня адекватная команда, которая меня очень поддерживает и бережет. Они следят за моим сном на гастролях, прямо прописывают, сколько часов я должна поспать. Раньше хватало двух часов сна в самолете и часик в отеле перед выступлением. Но в какой-то момент я поняла, что у меня нет лишнего ресурса и мне нужен сон.

Анетта: Сколько ты спишь?

Ольга: Минимум пять часов. Стараюсь шесть. Да, я понимаю, что ты хочешь сказать: мы все прекрасно знаем про восьмичасовой сон и что ложиться спать нужно до 12. Но я с моей работой иллюзий не строю. У меня такого не было и никогда не будет. Вчера мы закончили московские съемки в два часа ночи. Мы с тобой разговариваем накануне отлета на проект «Звезды в джунглях», где я сплю на протяжении месяца по три-четыре часа.

Ты затронула другую боль — осуждение, зависть, — то, с чем сталкиваются не только публичные люди. Негатив в социальных сетях, например, обидные комментарии. И вроде мы понимаем, что это частное мнение, но все равно больно и обидно от беспардонности, от хамства.

Анетта: Кстати, про беспардонность. Недавно я взяла нового PR-специалиста. И что они мне сказали с порога? «Вы в соцсетях пишете „мои дорогие“, это не стильно, не современно. Мы сейчас вам сделаем как надо». Я так и села. Умом понимаю, что они хотят обесценить то, что было до них. Но так обидно стало. И я ответила: нет, спасибо, я вас не допущу до своего канала. Потому что, когда я говорю «мои дорогие», я делюсь своей любовью и благодарю подписчиков, которые выбрали меня.

Ольга: Спасибо, что поделилась этим. Знаешь, людям важно слышать, что обидно бывает даже известным психологам с большим стажем, которые, казалось бы, должны не реагировать на такие провокации. Скажи, есть ли какие-то практики, которые помогают в моменте «не завестись»?

Анетта: Важно помнить, что фокус внимания определяет все. Перфекционист скроллит миллион хороших комментариев, воспринимая их как норму. И тут он находит один комментарий, который бьет в него. А дальше есть риск с ним слиться. Наша задача — напомнить себе, что мы не маленькие дети, которые старались быть удобными. Прямо так и сказать себе: «Я выросла. Я не сливаюсь со словами другого человека, когда он меня атакует». Самый сильный ответ для хейтеров — это игнор.

Ольга: Мне кажется, я могу быть амбассадором антихейта. Множьте любовь, обращайте внимание на добрые слова, питайтесь ими. Я не общаюсь с людьми, которые мне не симпатичны. Я ухожу из кинотеатра, если мне не нравится фильм, я закрываю книгу, если она мне не зашла. И совершенно нормально вежливо сказать человеку, с которым тебе не интересно, — «извините, мне пора».

Анетта: Я так пока не могу.

Ольга: Давай я побуду твоим психологом и скажу тебе: «Анетточка, не трать драгоценное время на пустое, лучше сделай что-то важное».

Анетта: Молодец!

Ольга: Приятно, что мы с тобой вместе учимся отпускать, «разрешать себе», как я пою в своей новой песне.

Анетта: Да, «Разрешаю себе» — крутое название! Мне нравится его смысл.

Ольга: Спасибо, Анетта. Я за то, чтобы мы, девочки, разрешили себе просто жить, ошибаться, быть уязвимыми, любить себя и быть неидеальными.

Анетта: И не жить в тисках с синдромом отличницы. Люди рассыпаются от этого.

Ольга: Девчонки, девчулечки мои, прошу вас, пожалуйста, позвольте себе быть разными. Не всегда это просто, не всегда легко, но это про любовь к себе. Это не про зацикленность. Любовь к себе не должна нас загонять в угол. А мы любовью и стремлением к идеалу себя загоняем в такой угол, что многие перекраивают внешность и ненавидят себя из-за лишнего сантиметра. Нет! Если любовь к себе загоняет себя в рамки, то это не любовь, а разрушение. А мы про любовь как освобождение.

Анетта: Красиво сказала! Добавлю, что каждый человек оставляет следы коммуникации. Я всегда говорю, что наша жизнь — это количество прикосновений к другим. Словом, взглядом, улыбкой. Очень хочется, чтобы следы от нас были легкие и комфортные. А для этого мы должны к самим себе относиться милосердно.