«Моя мама помогала бывшему мужу отобрать ребенка»: история одного развода глазами дочери и матери

История Елены: «От органов опеки я узнала, что жалобы моя мама писала совместно с моим бывшим»

Развестись я решила, когда нашему сыну исполнилось два года. Мой муж был против и честно предупредил: «Я буду тебе мстить». До брака у нас были прекрасные отношения, но после того, как я родила, все изменилось. В тот период у Сергея были проблемы с работой, он срывался на мне, постоянно контролировал, был груб.

Я пыталась поговорить, убеждала сходить к психологу, на что он мне отвечал: «Тебе надо — ты и иди».

Считал, что проблема во мне, потому что до рождения ребенка я была легкая и веселая, а теперь все изменилось, и я «постоянно устраиваю истерики и чем-то недовольна». Конечно, я перестала быть «легкой и веселой», ведь практически одна обеспечивала себя и сына, работала до последнего дня родов, сама покупала кроватку и коляску.

У Сергея работа была творческая и нестабильная, что не всегда позволяло покрывать даже кредиты на его машину, и закончилось тем, что он начал играть в казино. Когда я узнала, что с моей карты списались деньги, это стало для меня последней каплей.

Наш развод протекал тяжело. Сергей вдруг осознал себя отцом, и ему понадобился ребенок. Он не только не отдавал сына в положенный день, но еще и начал терроризировать меня тем, что силой забирал ребенка.

Я обращалась и в полицию, и в органы опеки, но к этому никогда не относились серьезно, считали бытовыми разногласиями. Уверена, что сын бывшему был не нужен — он просто мстил мне за то, что я от него ушла. Несмотря на то что практически не платил алименты, я до последнего пыталась договориться по-хорошему.

Даже денег не требовала и предлагала просто остаться любящими родителями, на что получала сообщения: «Ты недостойна быть матерью, я тебе его не отдам».

Моя мама на происходящее реагировала с таким же негодованием, как и я, но вместе с тем была за то, чтобы мы нашли общий язык ради ребенка. Она внука любила и любит, проводит с ним немало времени, за что я ей всегда буду благодарна. И все между мной и мамой было хорошо, пока не появился Артем. Сначала он просто был другом. Узнав о том, что происходит в моей жизни, сразу сказал — не допустит, чтобы кто-то, пусть даже отец моего ребенка, повышал на меня голос, тем более угрожал.

Он встретился с бывшим, и в тот день даже до драки дошло. У Артема сложились прекрасные отношения с моим сыном, и через два года после развода я вдруг почувствовала, что рядом со мной наконец-то мужчина, на которого я могу положиться. Мой бывший муж, узнав о том, что я живу с другим, отреагировал в своей манере: «Ты что думаешь, у тебя будет сказочная жизнь? Нет, ты либо живешь с ребенком одна, либо отдашь его мне».

Я поняла, что нормальной жизни он нам не даст. И, посоветовавшись с Артемом, решила, что лучше переехать из Петербурга в его родной Ростов-на-Дону. Вот тогда у меня возникли первые серьезные разногласия с мамой.

Ей сразу не понравился Артем, но когда я сказала, что собираюсь продать квартиру, оставшуюся мне в наследство от дедушки, и на эти деньги купить новое жилье, она повела себя агрессивно. Начала обвинять Артема в том, что он приспособленец, использует меня, а я не думаю ни о ребенке, ни о себе. В чем-то, надо признать, она оказалась права.

Я продала не только квартиру, но и свою машину, купила новое жилье, а оставшиеся деньги доверила Артему, который имел финансовое образование и занимался инвестированием. Мама звонила и буквально устраивала мне истерики, говорила, что я сошла с ума.

Мы уехали и какое-то время жили с Артемом спокойно, правда, с мамой практически перестали разговаривать. Однажды погостить приехала моя сестра, я отпустила сына с ней погулять, а через пятнадцать минут у меня земля ушла из-под ног от ее звонка — Сергей забрал Мишу. Все происходило по привычному сценарию: он появился на детской площадке, сгреб ребенка и помчался с ним к машине.

Она же и сообщила ему, где мы с ребенком находимся. Сейчас говорит, что считала неправильным увозить внука из Петербурга, с лучшими, как она считает, возможностями для жизни и образования. Отрывать от общения с ней.

Но я думаю, просто не могла мне простить то, что я приняла решение продать квартиру. А когда узнала, что я передоверила часть денег Артему — он стал для нее врагом. И я вместе с ним. А самым легким способом мне отомстить оказалась консолидация с бывшим зятем.

От органов опеки я узнала, что жалобы они писали совместно с Сергеем. Мама называла меня неуравновешенной, обвиняла в том, что я лишила ребенка дома и общения с семьей, а моему жениху вообще нельзя доверять мальчика.

Я вернулась в Петербург искать сына, где история повторилась, — мне не помогали ни прокуратура, ни структуры частного поиска. Пока однажды сестра не сообщила, что мама разговаривает с Сергеем по телефону. Мы с Артемом, который необыкновенно меня тогда поддерживал, стали выслеживать ее и обнаружили, что она часто бывает по одному, неизвестному мне адресу.

Задержались возле этого дома, и через какое-то время из подъезда вышли Сергей, мама и Миша. Остальное помню как вспышку: я подбежала, схватила ребенка, Артем и его друг держали Сергея. Моя мама просто застыла на месте.

Мы снова уехали и какое-то время неплохо жили на проценты от тех денег, которые я доверила Артему в управление. Но вскоре все оказалось потеряно. Об этом он рассказал мне не сразу. Между нами начались ссоры и скандалы, и ситуация критически повторяла сценарий моего неудачного брака.

И хотя у меня больше не было своей квартиры, я решила вернуться обратно в Петербург. Одно было хорошо — мой бывший муж неожиданно оставил нас в покое. Он исчез, не платит алименты, и я так радуюсь свободе, что даже его не ищу. Живу с сыном спокойно, снимаю квартиру, нашла прекрасную работу, обеспечиваю нас.

И сестра, с которой я продолжала общаться, говорила, что мама плачет и переживает. С внуком она, конечно, виделась, но никаких контактов между нами не было. Сначала я думала, что никогда ее не прощу, но потом поняла — с таким грузом жить значительно сложнее, чем иметь возможность хотя бы спросить — как дела? Я позвонила ей, и мы начали общаться.

В основном говорим о ребенке, никаких личных тем не касаемся. Встречаемся на семейные праздники. Я отдаю себе отчет, что отношения у нас не такие, как могли бы быть, и никогда прежними не будут. И если раньше я была жертвой, о которую можно было вытереть ноги, то сейчас никому не позволю себя обидеть. И маме в том числе.

Взгляд Алены, мамы Елены: «Я сожалею о решении, которое на тот момент казалось мне правильным»

У меня всегда были хорошие отношения с дочками, и с младшей, и со старшей, Леной. Всегда ей доверяла и уважала ее решения. Когда Лена познакомила меня со своим будущим мужем, Сергеем, он мне понравился. И я видела, моя дочь с ним счастлива. После рождения Миши их отношения стали портиться, так бывает. Я очень переживала за Лену и искренне хотела, чтобы они нашли общий язык.

Одобряла ли я то, как поступал Сергей, не отдавая ей ребенка? Ну нет, конечно. Всегда была на ее стороне, но надеялась, что они придут к пониманию. Все изменилось, когда в жизни Лены появился Артем.

И поддерживала ее, пока события не стали развиваться так, что я всерьез беспокоилась и за ее благополучие, и за будущее своего внука. Артем, насколько я знаю, занимался инвестициями и, очевидно, склонил мою дочь к тому, чтобы она продала квартиру, доставшуюся ей в наследство от дедушки.

В результате была куплена новая, в Ростове-на-Дону, откуда Артем родом. Лена увезла ребенка, ограничив тем самым и наше общение с внуком, и полностью исключив из жизни мальчика отца. Я сразу ей сказала, что против продажи квартиры. Это ее наследство, надежный тыл для дочери и внука.

Лена начала мне грубить, говорила, что это ее решение и я не имею права вмешиваться. Я, как ее мама, которая знает и чувствует свою дочь, понимала, что она в неустойчивом эмоциональном состоянии.

К сожалению, я оказалась права, Артем разорил мою дочь и не выполнил ни одного своего обещания. Я призывала ее одуматься, быть ответственной, но случилось то, что случилось. Ко мне, после ее фактически бегства в другой город, обратился Сергей, который хотел видеть сына.

На тот момент я понимала, что дочь ведет себя неадекватно — она уехала и продала квартиру явно под влиянием Артема. Сергей умолял меня сообщить, где его сын. Он считал, что Лена свое желание устроить жизнь с другим мужчиной ставит выше интересов ребенка. И, откровенно говоря, мне тоже так казалось.

Я посчитала, что для мальчика важно не терять связи с отцом, и дала Сергею их новый адрес. Сейчас сожалею об этом, но на тот момент это казалось правильным решением. Лена после долгого перерыва позвонила мне первая, и сейчас мы снова общаемся. Правда, не так, как раньше. Наверное, произошедшее всегда будет стоять между нами.

«Каждый участник истории преследует свой интерес, но не учитывает, как его поступок может повлиять на другого»

В первую очередь хочу поблагодарить героиню и ее семью, что поделились своей историей. Мы смогли посмотреть на довольно типичный формат построения отношений во многих семьях, в которых интересы свои и другого воспринимаются как взаимоисключающие.

И люди принимают решения, опираясь преимущественно на эмоциональные импульсы и сиюминутные желания, и не всегда задумываются о последствиях своих поступков. В психотерапии мы различаем такие понятия, как желания и потребности.

Желание — это скорее импульс, возникающий здесь и сейчас. Оно связано с текущим эмоциональным состоянием и стремлением быстро получить облегчение, удовольствие или ощущение контроля.

Она включает не только эмоции сегодняшнего дня, но и долгосрочное благополучие, представление о будущем. Например, человеку может хотеться съесть торт — это естественное сиюминутное желание. Но одновременно у него может быть потребность чувствовать себя здоровее, легче и комфортнее в своем теле.

Когда мы способны заметить и желание, и стоящую за ним потребность, появляется возможность сделать более подходящий для себя выбор. Это не означает, что желания нужно игнорировать. Скорее, важно учиться замечать их и задавать себе вопрос: «Что для меня важно не только сейчас, но и в перспективе?»

Все участники истории в той или иной степени действуют, исходя из собственных ощущений тревоги, обиды, страха или стремления быстро решить ситуацию. Каждый удовлетворяет свой актуальный интерес, но не всегда учитывает, как его поступок может повлиять на других.

Героиня принимает решение продать квартиру и уехать жить в другой город, не учитывая, как это отразится на финансовом благополучии ребенка, какие реакции это может вызвать у бывшего мужа и матери, которые хотят видеться с сыном и внуком.

Это не значит, что Елена должна жертвовать своими отношениями и потребностью построить новую семью, просто такое решение важно обсуждать. Далее мы видим, как раскручивается цепочка реактивных поступков.

Бывший муж вместо того, чтобы искать законные пути организации контакта с сыном, принимает решение силой его присвоить. Мать героини вместо того, чтобы говорить с дочерью о своих чувствах и потребностях, вступает в сговор с бывшим зятем, не задумываясь, что будет чувствовать ее собственная дочь, потеряв ребенка.

Мы видим пример того, как люди действуют под влиянием импульсов, не беспокоясь о последствиях. Ребенок же, словно неодушевленный предмет, перемещается между героями, как будто не имеет своих чувств и желаний.

Отдельного внимания заслуживает решение героини продать квартиру и уехать. Квартира в данном случае — не просто ее личное имущество. Она может восприниматься как часть финансовой и жизненной безопасности ребенка, как опора, связанная с его будущим. Принимая такое решение, Елена опирается на собственную потребность изменить жизнь, выйти из тяжелой ситуации или обрести свободу.

Она имеет на это право. Но чем значимее решение для других людей, тем важнее учитывать не только свое желание «уехать», «продать», «начать заново», но и весь круг отношений, обязанностей, рисков и последствий.

Когда люди чувствуют, что важные решения принимаются без них или против их воли, у них может возникать ощущение беспомощности. А беспомощность нередко провоцирует импульсивные действия: давление, обвинения, попытки получить информацию через третьих лиц, нарушение границ или стремление любым способом вернуть контроль. В результате никто не чувствует себя услышанным и защищенным.

Альтернативой такому поведению может быть более зрелая позиция, когда человек удерживает одновременно несколько вопросов:

• Чего я хочу прямо сейчас?

• Какова моя более глубокая потребность, стоящая за этим желанием?

• Как мое решение повлияет на меня через месяц, год, несколько лет?

• Кого еще затрагивает мой выбор?

• Что я могу объяснить, обсудить или согласовать, чтобы не разрушать отношения?

• Какое решение поможет мне не только снять напряжение сейчас, но и поддержать мою жизнь в будущем?

Такой подход не отменяет личных границ и права человека выбирать свою жизнь. Он лишь помогает принимать решения не из импульса, а из более полного контакта с собой, будущим и реальностью отношений.

Поступок матери также, скорее, можно объяснить желанием получить свое любой ценой. Елена права в том, что в действиях матери отсутствует забота о ней и о внуке, так как способ выбран максимально травматичный для всех сторон. Удивляет, что в результате героиня и ее сын смогли сохранить психологическое здоровье и оптимизм, — это просто чудо.

Вместе с тем у Елены и ее матери есть все шансы восстановить отношения. Но начать каждой из них нужно с того, чтобы попросить прощения за то, что действовали, не учитывая интересы и чувства другого.