Хорошее кино, как хорошее вино, требует выдержки: со временем оно обретает ту плотность и глубину, которая позволяет перерасти сюжет и стать живым документом эпохи.
Когда в 2006 году вышел «Дьявол носит Prada», его воспринимали как остроумное драмеди о мире моды, а спустя 20 лет фильм смотрится как емкое и точное исследование портрета нескольких поколений целеустремленных женщин, пытавшихся удержать баланс между карьерой и любовью, между подстраиванием под индустрию и сохранением себя, между ослепляющим успехом и зоркостью к подлинности.
Культовый фильм с иронией и уважением к работающим женщинам изучал те жертвы, которые порой становятся неизбежным спутником успешной карьеры. И это было настолько узнаваемо! Ведь множество зрительниц вместе с героями первой части искали свое место под солнцем «старых добрых» нулевых.
Для одних эта история стала вдохновляющим манифестом амбиций, для других — тревожным рассказом о том, как легко в погоне за идеальной жизнью потерять контакт с собой
Спустя двадцать лет встреча с этими героями напоминает разговор со старыми друзьями или коллегами. Через них мы смотрим на прошлых самих себя, объединенных общим опытом взросления и прожитых трансформаций. В героинях легко узнать себя как в позиции авторитарного босса, живущего в логике бесконечной продуктивности, так и в роли амбициозного подчиненного, который хотя бы раз в жизни повторял как мантру: «Я люблю свою работу, я люблю свою работу».
Продолжение истории о глянце и амбициях превратилось в хронику коллективной усталости поколения, выросшего на культе эффективности. Тон повествования кардинально трансформировался: на смену высокой ноте восторженного драйва и позитивных амбиций пришло глухое эхо усталости и разочарования.
РЕВИЗИЯ ВОСПОМИНАНИЙ И ИХ ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ
Стоило только сиквелу «Дьявола» увидеть свет, как коллективная ностальгия стала поводом стряхнуть пыль с воспоминаний и отдаться рефлексии о той эпохе. С одной стороны — эпохе глянца и быстрых карьерных лифтов, высоких каблуков и амбиций; с другой — эпохе, когда успех еще измерялся экстремальной худобой и готовностью отвечать на звонки токсичного босса в три часа ночи.
Тогда о расстройствах пищевого поведения и тотальном выгорании так много и подробно, как сегодня, еще не говорили. За 20 лет мир кардинально изменился, и внимание к ментальному здоровью позволило отойти от агрессивной самоэксплуатации в сторону к более экологичным отношениям с собой и другими. Несмотря на громадные изменения, та первая история даже сегодня выглядит очень актуальной. Почему? Так обычно происходит с фильмами, которые четко попадают в нерв своего времени.
Оригинальный «Дьявол» вышел в нулевые, ухватил сам дух эпохи и закапсулировал с такой точностью, что сегодня фильм выглядит как музейный слиток эпохи постмиллениума — с ее амбициями и драйвом, культом худобы и диктатом диет, перфекционизмом и первыми разочарованиями в идее «успешного успеха».
Тогда, в эпоху, транслирующую идею бесконечного расширения и безграничных возможностей, женщины получали все больше и больше карьерных выборов. Казалось, что мир и дальше будет только ускоряться и возможности будут расти быстрее, чем будешь успевать ими воспользоваться.
ПОЧЕМУ ПЕРВЫЙ ФИЛЬМ СТАЛ КУЛЬТОВЫМ?
Фильм стал окрыляющим манифестом эпохи гламура и успеха, где американская мечта подана в чистом виде, а сюжет мастерски сплетен из архетипических сказочных сюжетов.
Главная героиня Энди (Энн Хэтэуэй), как своеобразная Золушка, которая не просто поехала на гламурный бал, а уверовала в мачеху и стала практически ее клоном. Побывав в леденящем царстве снежной королевы Миранды (Мерил Стрип), невозможно остаться теплой, не пройдя через символическое «замораживание» собственной чувствительности.
Энди, подобно гадкому утенку, проходит превращение от безвкусной провинциалки «неприличного» для глянца размера в прекрасного лебедя. Ее визуальная трансформация от девчонки в свитере небесного цвета в эталонную офисную сирену становится лишь фоном для сложной арки взросления. Устраиваясь на первую работу, Энди не находит себе места в коллективе, терпит насмешки, проживая путь от отрицания чуждых ценностей до полной мимикрии под них. Однако, став лебедем внешне, она выбирает верность себе в душе.
Энди задает себе вопрос, который рано или поздно ставит перед собой каждый: как долго можно, изменяя себе, оставаться собой?
Безусловно, тогда зрительницам было важно увидеть, какой выбор сделает Энди в финале. Но ценным был не сам исход, а возможность ощутить роскошь права выбирать между любовью и карьерой, столицей и провинцией, глянцем и серьезной журналистикой. Главный вопрос того фильма был в том, «как отличить собственные желания от навязанных». Где мое, а где нет? В точке своего кажущегося триумфа Энди обращается к истинному «я» и принимает решение в свою пользу.
ВТОРАЯ ЧАСТЬ: ОТ АМБИЦИЙ К УСТАЛОСТИ
Мир между первой и второй частями истории претерпел тектонический сдвиг. Из точки А — коллективного воодушевления, роста индустрий и карьерных возможностей спустя 20 лет фильм пришел в точку Б — быстро меняющаяся современность. Расцвет цифровой революции сменился закатом. Окрыляющей свободы и оптимизма почти ни у кого не осталось. После выгорания культуры достижений героини возвращаются к зрителю с багажом нескольких пережитых кризисов.
Былой драйв сменился разочарованием и усталостью. Вместо прежних взлетов показаны лишь попытки удержаться на плаву в мире, где старые правила (и старый глянец) больше не работают. Герои устарели (вообще не биологически) — они застыли в кадре как свидетельницы финала той эры, которая их породила.
Глянцевая вертикаль власти сменилась цифровым хаосом, лишенным единого центра. Если в первом «Дьяволе» иерархия была сосредоточена в руках одного демиурга — Миранды Пристли, то во втором — сам демиург растворился в алгоритмах и бесконечном потоке контента. В мире, которым правят IT-корпорации, больше нет места живой иконе.
Формально центральная тема второго фильма — кризис традиционных медиа. Журналистика вымирает, авторы сидят без работы, потому что тексты больше не читают.
Глянец стал тонким, как буклет. Алгоритмы заменили вкус. Все превратилось в телефонное приложение
На ниточке висит судьба успешной журналистки, которой успела побыть Энди Сакс за время нашего расставания. Доля того самого журнала оказывается под угрозой из-за репутационных издержек.
Карьерные амбиции в новые времена выглядит мрачными — все сферы пугают оптимизацией расходов и искусственным интеллектом. Главный лейтмотив второй части — в шаткости профессиональной идентичности. Технологические изменения уже невозможно игнорировать, а представление о себе как о профессионале нужно постоянно обновлять. Какие навыки еще имеют ценность, а какие рынок уже успел обнулить?
Опыт и образование больше не гарантируют профессионального веса. Из супертребовательного редактора и безусловного авторитета Миранда превращается в человека, отчаянно пытающегося понять, как жить в мире, где лайки значат больше, чем экспертиза. Энди и ее журналистские расследования выглядят архаичными в Сети, где длинные тексты проигрывают короткому контенту.
Энди и Миранда сходятся на руинах, образовавшихся на месте культового журнала, и вместе пытаются из обломков былого величия сложить обратно навечно утерянный рай старого доброго мира нулевых. Глядя на них, трудно не поймать себя на утопической надежде если не повернуть время вспять, то хотя бы замедлить стремительные перемены, чтоб хотя бы научиться под них подстраиваться.
Еще одну рецензию на этот фильм можно найти по ссылке — «Миранда Пристли в эпоху отмены: каким получился „Дьявол носит Prada 2“».
