Правда ли, что жизнь опасна и трудна? Психолог ищет ответ

Как узнать, что у вас нарушена базовая безопасность

Проведем простой тест: вы идете по ночной улице спокойного городка. В одиночестве. Какие у вас мысли и чувства? Любуетесь ли вы непривычными пустынными улицами, романтичным светом фонарей? Ожидаете ли, что за углом увидите невероятной красоты площадь? Или вам жутко и неприятно быть здесь одной или одному, напрягает, что, возможно, вы встретите кого-то недоброжелательного? Ваше тело расслаблено или зажато? Вы размышляете, любуетесь… или напрягаетесь?

Еще представьте: звонит близкий человек и что-то кричит в трубку. Замирает ли у вас сердце в ожидании, что случилось что-то плохое? Или вы слышите в этом победный довольный вопль, а может, спокойно просите человека успокоиться и сказать нормально? И сердце не стучит, как сумасшедшее.

Ну и напоследок: темная звездная ночь, перед вами расстилается гигантское небо, а вы лежите прямо на траве. Комфортно ли вам? Ощущаете ли вы, что весь мир — ваш дом, а вы — важная, хоть и микроскопическая часть мира?

Если от всех этих примеров вам тревожно, неприятно и это не то, в чем вы хотите оказаться, скорее всего, можно говорить о недоверии миру, людям, а значит, об ощущении базовой небезопасности. Такие люди ждут неприятностей чаще, чем приятных сюрпризов, боятся находиться одни в новых и незнакомых местах, ожидают подвоха, обмана, чаще недоверчивы и закрыты от мира и людей.

Почему так происходит?

Когда ребенок только рождается, у мамы есть важная задача кроме ухода за младенцем — «заразить» ребенка жизнью. Кажется, он еще ничего не понимает, но именно в этот довербальный период жизни на телесном уровне он усваивает от матери, насколько его ждали и насколько ему рады.

Бессознательно он сделает вывод, что жизнь — это место, где можно радоваться и любить или нужно опасаться и тревожиться. То, как мать говорит, чувствует себя, воспринимает мир, на подкорку записывается ребенком как его собственное будущее отношение к миру. Потом, годы спустя, если он доберется до психотерапии, это будет очень сложно описать, выразить и уж тем более объяснить — почему в его базовых настройках все видится именно так?

Была ли мать довольна жизнью и расслаблена, была ли ее жизнь полной и комфортной, хватало ли ее внимания и тепла на все потребности малыша, была ли возможность всегда быть рядом с ним — от этого будет зависеть базовое ощущение безопасности человека.

Дальше жизнь тоже преподносит сюрпризы, и практически в любом возрасте можно получить травму, нарушающую ровное течение жизни и доверие происходящему. Но особенно мы восприимчивы к небезопасности, когда сами еще не умеем о себе позаботиться.

Мама могла лежать в больнице, и ребенка оставили с бабушкой, слишком рано отдали в садик и не было мягкой постепенной адаптации, напугал кто-то из взрослых незнакомых людей — множество ситуаций могли ощущаться небезопасно. Важно, как после этой ситуации были «обработаны» эмоции ребенка: разговаривали ли с ним о ситуации и его чувствах, убеждали ли, что ситуация была единичной и чаще мир, люди в нем не хотят причинить человеку зла, что мама и папа рядом?

Мы, взрослые, должны понимать: в мире есть «хищники» и «травоядные», бывают опасные люди и ситуации. Но это не является полной и исчерпывающей картиной мира. В мире также много добрых, отзывчивых людей, красивых и добрых ситуаций, счастливых событий. Мы не должны видеть одну половину, «негативную», и только по ней оценивать мир как опасный. По возможности, когда с ребенком происходит что-то пугающее, важно его успокоить и дать понять, что это не норма и не нужно бояться всего в мире.

Грозы, звери, люди не всегда хотят сделать нам плохо. Иногда они просто есть, и мы, взрослые, должны знать правила этого мира. А также по возможности помогать детям адаптироваться в этом мире безопасно.

Мой опыт, который влиял неосознанно

Когда в терапии я добралась до темы своей базовой безопасности, я поняла, что мое колючее, дерзкое, конфликтное поведение, а местами отстраненная позиция среди людей — прямое следствие неуютного, неладного ощущения себя в мире.

Если вы видите перед собой человека бойкого, «драчливого», конфликтного, то с большой вероятностью ему пришлось рано научиться защищаться от мира и людей самостоятельно, теми способами, которые были ему доступны.

В своем детстве из факторов, повлиявших на меня, мы вместе с психологом смогли найти: раннее лечение в санатории от астмы, а значит разлуку с семьей, ограбление квартиры, произошедшее в наше отсутствие, поселившее чувство небезопасности и дома.

Я росла среди новостей о Чечне и террористах, взорванных подъездах и поездах, это было время группировок и всего того, что эти люди творили, в моем школьном детстве активно гуляли истории про маньяков, и я только недавно научилась заходить в подъезд нормально. А раньше всегда держала под контролем пространство и позади себя. Расслабляться было нельзя.

Доходило до таких абсурдных мыслей, что идти с ребенком за руку по пустынной улице мне было безопаснее, чем одной. Возможно, оно и вернее: маньякам проще нападать на одинокие фигуры, а не с детьми. Но с точки зрения безопасности это я должна была защищать ребенка, а не он меня своим присутствием.

Что я делала?

Когда мы добрались до всех этих тем в терапии, я заметила, что такие взгляды отражают среду и время, в которых я жила пятнадцать–двадцать лет назад. Что на самом деле я сейчас живу в доме с панорамными окнами и мне не страшно. Я могу идти одна по темноте своего участка и знаю, что вокруг — никого.

За мою взрослую жизнь я ни разу больше не оказывалась в опасных ситуациях, среди опасных людей, мир не был ко мне жесток и опасен. Это я своим «детским мозгом» зафиксировала те ощущения, когда действительно я-маленькая мало что могла противопоставить миру и даже не могла выбирать, где мне комфортно находиться, а где нет. И сейчас смотрю на многие ситуации сквозь ту призму.

Я стала фиксировать те моменты, где люди были ко мне добры и приветливы. Замечала, где мне везет (а значит, мир сейчас добр!). Не ждала подвохов, а меняла свои мысли на «все случится наилучшим образом» — и выдыхала, замечала напряжение в теле и расслабляла его.

Из взрослой позиции я знаю, что могу обращаться за помощью, умею разбираться в разных жизненных ситуациях, у меня есть опыт и поддержка, на которые я могу опираться в случае действительной необходимости.

Из постоянно выжидательного и мобилизованного состояния я переучивала свой мозг на состояние «здесь и сейчас и мне комфортно, безопасно, а значит, с большой вероятностью так будет и дальше». Это работа и с мыслями в голове, и с расслаблением тела. Йога и медитации сыграли здесь очень важную роль.

Тело знает

Кроме возвращения осознанного внимания в свою взрослую жизнь, я налаживала контакт с телом и училась слышать его сигналы. А также училась доверять интуиции.

Интуиция живет глубоко в теле. Тело знает и ощущает гораздо больше, чем мой мозг может проанализировать.

Мои мысли продиктованы прошлым опытом, логикой и анализом, что тоже бывает полезно. Но я поняла, что если я привыкла жить в хроническом стрессе, страхах и тревоге, мои мысли зачастую продиктованы ими же. А значит, далеко не всегда им стоит верить.

Я училась успокаивать мысли — с помощью терапии, медитаций, наблюдения за собственным мышлением. Я налаживала контакт с телом. Слушала, где и с кем мне телесно комфортно, безопасно, где и с кем я могу физически расслабиться и просто быть собой. В другие места я старалась себя не водить.

Старалась ни в коем случае не игнорировать то, что говорит тело: ведь стоит не прислушаться к нему раз, два, счесть его сигналы неразумными — все настройки снова слетают. Сонастройка с собой пропадает. И тогда снова — мысли об одном, реакции тела о другом, разум говорит третье. Так я ощущала себя неустойчиво, в тревоге, опираясь на кого угодно, только не себя.

Итого: не верить всем мыслям, расслаблять тело, слушать тело, доверять интуиции.

Лучше быть непонятной для кого-то из окружения, но в ладу и комфорте с собой и миром.

Как сейчас

Сейчас я не ощущаю мир тревожным и опасным. Даже несмотря на все новости. Я знаю, что периодически происходят тревожные и опасные события. Они будут всегда. Но каков мой внутренний мир? Даже через концлагеря люди проходили, когда сохраняли мир в своей душе, несмотря на обстановку вокруг.

Так и я стараюсь жить. Мне нравится мой внутренний мир. Мне нравится большой внешний мир. Не только тот, где происходят опасные события, но и тот, где есть горы, поля и леса. Где рождаются новые люди, где можно любить и быть счастливыми.

Я чувствую, что новый мир отвечает мне взаимностью. Не тот, который сформировался в моем представлении в детстве. Меня может туда иногда отбрасывать, но я осознанно возвращаюсь в настоящее время, в свою жизнь.

Я не игнорирую сигналы — тела, интуиции, внезапные озарения, которые приходят словно из ниоткуда. Они мой внутренний навигатор в большом и непостоянном мире.

Я стараюсь чувствовать, что большинство людей такие же, как и я — где-то потерянные, где-то раненые, поэтому учусь видеть в них хорошее. Видеть в людях хорошее не равно быть для всех удобной и понятной. Поэтому я с удовольствием взаимодействую с большим миром и тщательно оберегаю свой мир внутренний. Когда у меня там штиль и порядок, гораздо легче воспринимать все несовершенство и непостоянство мира большого.

На том и держусь.